Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
тяжесть от положения, в которое мы угодили, давила на сердце.
Слова древнего обряда звучали под ночным небом, а я не слушал их. Всем моим вниманием завладела Рома. Она так искренне и счастливо улыбалась Гаю, что неожиданно зародившаяся зависть тугим узлом стального троса сжала внутренности. Зависть, волнение, ожидание чего-то близкого сменились тревогой, когда густой плотный туман стал заволакивать круг в центре поляны. Тихие говорки на окраинах поляны замолкли, все напряженно старались высмотреть хоть что-то. С трудом удавалось удержать себя на месте и не проверить, как там она. И только тут я понял, что это только мое желание, беспокойство тоже принадлежит лишь человеку. Наверное, впервые в жизни я узнал, как чувствовал себя Дак. Я один, совсем один, невзирая на окружающих. Где же зверь?
А волк, завороженный девушкой, забыл обо мне и о том, что так тщательно от меня скрывал. Ромашка — вот причина его волнений и переживаний. О ней он так заботился и хранил свой секрет только для себя, тихо наслаждаясь маленькой тайной. И вот сейчас, когда магия древних вступила в свою силу, все оборотни, ощущая ее, приобрели дополнительные силы.
Вот и мой зверь, сорвавшись с места, метнулся в туман. Я даже сделал несколько шагов в их сторону. Но меня в чувство привел шепот Катрин:
— Так и должно быть?
Ответить я не мог. Это редкий обряд, и свидетелем раньше быть не приходилось. Но больше всего отвлекал запах женского тела. Сладкий, завораживающий, возбуждающий. Волк полной грудью вдыхал ее аромат, на расстоянии делясь со мной. Меня словно прибили к месту, так ошеломляюще ощущалась она для меня и моего зверя. Я чувствовал ее тепло на ладонях, как будто сам прикасаюсь к ней. Не знаю даже, подарил ли мне волк такое блаженство или обделил, лишь подразнив меня. На губах вкус и запах женщины, которую мой друг назвал дочерью, а другой друг полюбил. Никогда не думал, что однажды мне придется столкнуться с подобной дилеммой.
Все чувства, эмоции и ощущения настолько завладели сознанием и телом, что очнулся я, лишь когда утренние лучи развеяли темноту этой волшебной ночи. Стоял и смотрел в затухающий огонь, осознавая, как несколько часов, показавшиеся мгновениями, изменили меня безвозвратно.
— Грей, пора идти, — позвал меня голос Катрин.
А я провожал те самые глаза, которые неделями не давали спать и звали за собой. Вот так останавливаются часы и дыхание замирает. Чернота бездны, в которую я готов был шагнуть. Мрак, в котором свет был лишним. Будущее, которое уже определено для меня.
А для Ромы?
Мягкая, легкая ручка легла на мое плечо, заставляя волка оскалиться и рыкнуть на нее. Катрин отступила на шаг и опустила голову, прячась за волосами.
— Грей? — с надрывом.
— Нам нужно поговорить, — произнес я, сожалея, что придется сделать ей больно, но пути назад уже нет.
— Так быстро… — печаль в голосе и ни капли обвинения.
Она подняла лицо навстречу восходящему солнцу и, слегка сощуривая глаза, глубоко вдохнула морозный воздух.
— Я надеялась, что у меня больше времени.
— Катрин…
— Не надо, Грей, мы с самого начала знали, что так будет.
— Мне жаль, — любые слова здесь будут лишними.
Она, как и всегда, поняла меня, не обвинила, ни оскорбилась. Просто приняла как данность.
— Могу ли я обнять тебя на прощание?
Волк насторожился, но, не почувствовав подвоха, оставил нас одних. Я сам сжал ее в своих руках, зная, что такого больше не будет никогда. Катрин, высвободившись, устало улыбнулась.
— Ну что, друг мой, мне пора домой. Но я хочу, чтобы ты знал, я рада, что ты был в моей жизни и, надеюсь, в будущем из нее не исчезнешь совсем.
Провожать ее было тяжело. Прощаться с другом всегда сложно, но, к сожалению, по-другому не выйдет. Возможно, со временем она переболеет и решит, что друг ей нужнее. Жизнь изменилась так внезапно, что остановить сорвавшиеся в галоп события было невозможно.
Вернувшись в пустой центральный зал, я занял привычное место у камина. Мысли толпились и толкались, но измученные тело и разум, разгадавшие, наконец-то, что так упорно я старался не замечать, позволили окунуться в покой. Завтра, обо всем важном я подумаю завтра. Мой волк согласно заскулил, мечтая отдохнуть. Слишком спокойно и незаметно он вел себя в последние часы, но в тот момент я и не подумал даже, что у него свои планы. Я слишком устал, чтобы разгадывать его очередные тайны. Темнота накрыла с головой, даря покой и наслаждение, ведь там меня ждали черные глаза девочки, которой только предстоит объяснить, что она теперь моя.
Проснулся я в постели Ромашки.
Гай донес
