Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Авторы: Бурсевич Маргарита
А я не видела и не слышала ничего, кроме его серых дымчатых глаз, в которых хотелось утонуть и остаться там, в глубине, под защитой и заботой. Весь мир казался враждебным и чужим, и только Грей был в этот момент оплотом надежности. Я цеплялась за него, как утопающий за соломинку, и боялась разжать руки, словно он исчезнет, стоит мне только ослабить объятия. Тяжелое прерывистое дыхание, вырывающееся из моих легких. Сердцебиение барабанной дробью в груди, и, кажется, я чувствовала его даже в кончиках пальцев. Влажные ладони, сцепленные на шее лорда, соскальзывали, и я стала перебирать руками, чтобы держаться надежней.
Грей заметил мои старания, и сам поднял меня с пола, подкинув так, чтобы я удобно расположилась в его руках. Меня, как драгоценную ношу, укутав теплом большого сильного тела, спрятали от мира. Я, котенком прижимаясь к его груди, была унесена подальше от злополучного коридора. Привычная сострадать и чувствовать чужую боль словно свою, в этот раз я даже не обернулась, хоть и знала, что Локи пострадал достаточно сильно, чтобы ему понадобилась помощь. Но не моя. Не сегодня. Не ему. Знаю, что прощу ему сегодняшний вечер. В конце концов, он не навредил мне, больно не сделал, лишь напугал. И как только я успокоюсь, то злость на него пройдет. Но до этого еще далеко. А пока я способна только держаться за мужчину, который закрыл меня от остальных широкой спиной.
Нес он меня недолго, и я даже не обратила внимания, куда именно. И только когда за нами захлопнулась дверь, подняла глаза и огляделась. Незнакомая комната, с ярко горящим камином, шкурами на полу и стенах, большая деревянная кровать с пологом и стол, заваленный бумагами. По-мужски простая и просторная. Комната Грея, догадалась я.
Он отнес меня к камину и, усевшись в кресло, разместил на своих коленях, по-прежнему крепко обнимая. Состояние шока медленно сменялось сильной дрожью и ознобом. Вульф стянул с себя рубаху, накрывая им мои плечи, и притянул меня еще ближе, делясь теплом. А я, совсем забыв стесняться и переживать из-за глупых приличий, уткнулась носом ему в шею, вдыхая мужской запах. Легкая дрожь прокатилась по телу, похолодевшие руки притянула ближе к себе и устроила их на груди Грея, согревая его теплом. Широкий разворот плеч, слегка тронутая загаром кожа, поросль упругих темных волос. Я, забыв обо всем, гладила его кончиками пальцев и следила, как отблески огня играют, отражаясь от Грея. Мои руки замерли, лишь когда по его телу прокатилась волна дрожи, и он с шумным выдохом откинул голову назад. Кожа на груди покрылась мурашками, а руки, отпустив меня, сжались на подлокотниках кресла.
— Не останавливайся, — с хрипом в севшем голосе, попросил он, блеснув глазами из-под опущенных ресниц.
Наверное, пережитый шок подействовал на меня странным образом, но он напрочь стер границы между дозволенным и запретным. Как только мои руки вернулись на его грудь, он снова закрыл глаза, позволяя мне изучать себя глазами и пальцами. Ну, ничего, я потом буду краснеть и переживать о том, что вела себя излишне вольно, а сейчас мне нравилось происходящее. Мои руки двинулись выше, огибая плечи, и я даже привстала, отстраняясь, чтобы освободить себе место для маневра. Сильные руки, развитые мускулы плеч, широкая шея, твердый подбородок, прямой нос, темные густые брови, низкие бакенбарды, черные волосы. Я обвела кончиками пальцев каждую черточку, не забыв линии губ, и зарылась в волосы. Густые, жесткие, прохладные. Мои руки прошлись по затылку и, сделав круг, вернулись к плечам. Он позволил мне все и, лишь когда пальцы прошлись по упругому прессу живота, он их перехватил.
— Пощади… — едва слышно от хрипоты.
Я потупила взгляд, так как не могла понять, зачем он остановил то, о чем сам же и просил. Объяснить свою странную просьбу он не успел, так как в дверь постучали, заставляя меня съежиться, а его недовольно зарычать.
Когда стук повторился, Грей неохотно поднялся, устроив меня на своем месте, не забыв поправить на моем плечике сползший камзол.
— Я на секундочку, — сипло пообещал он. — Выставлю вон гостей и вернусь.
На месте пришедших я бы сбежала уже после того, как перед их лицами резко распахнулась дверь, и недовольный лорд прорычал:
— Что надо?
Но тут надо знать Руфь, которую мало впечатлило оскаленное лицо Вульфа.
— Нас Гай прислал, — сделала она шаг вперед, пропуская в комнату двух девушек-служанок, которые выглядели гораздо менее уверенными в разумности своего прихода.
Они мышками проскользнули в комнату, неся в руках подносы с тарелками и тазик с водой, от которого шел легкий парок.
— Старый лис, — проворчал Грей.
И то верно. Седого оборотня Вульф выставил бы без зазрения совести, а вот женщин
