Лорд драконьих гор

кровью, но магия уходит, и толку уже никакого. А на месте взять столько неоткуда. В человеке моего роста и моей комплекции всего будет шесть-семь литров. Восемь при самом лучшем раскладе. Но не хватит все равно. Так что мы думаем, что с этим делать.
Шесть-семь всего. Но ведь…
— А Алекс?
— Алекс не участвует, — сказал Ник. — Даже по пять литров с каждого — это смертельная потеря крови. Даже два литра для обычного человека. Хотя, с таких, как мы, по два, думаю, можно выжать не убив. Без риска, по-хорошему — пол литра. Алекс не станет рисковать. Здесь, на Пике, должен остаться хоть кто-то, способный принимать решения и наладить контакт с Сердцем. Алекс следующий после меня. Нет, есть еще, драконья кровь не только в нас двоих. Но найти двадцать человек, которые приедут и отдадут свою кровь под носом у проснувшегося Уркаша — я вряд ли смогу. Попробую. Но только ненормальный добровольно полезет в такое дело. Кто-то согласится, но… не знаю. Да и сложно сказать, как вообще поведет себя такая гремучая смесь, обычно используют кровь одного человека. Иногда двоих, если они совместимы. Не знаю… — Ник тяжело вздохнул, скорее застонал, провел ладонью по лицу. — Мы еще будем думать с Уилом. Пробовать. И Оливейра скоро приедет, может, найдутся у него идеи. Должен быть способ.
Он закрыл глаза. Вдох-выдох… вдох…
Откупиться одной моей жизнью — самый простой и безопасный вариант, который устроил бы всех. Лучше отдать меня, чем рисковать многими.
Ник не может смириться? Та самая магия, которая не дает мне бежать, которая заставляет нас привязаться друг к другу — не дает ему смириться с моей смертью? Он должен защищать меня. Не жертвовать мной, а защищать. Как дракон.
— Хочешь, кофе с пончиками? — предложил он. — Вон там, напротив, кофейня. Взять тебе? Ты завтракала?
Вздохнул.
— Нет, не успела, — сказала я. — Собиралась, но наткнулась на тебя.
— Взять? Посидишь здесь? Или пойдем со мной, выберешь сама.
Так, словно и не было только что всех этих ужасов.
Так просто…
Впрочем, для Ника это повседневность, часть жизни. Он так живет постоянно. Ничего нового.
Мы взяли кофе и сэндвичи, один мне и три Нику, и еще коробку пончиков. Это было бы мило и приятно — вот так посидеть, позавтракать в середине дня, если бы не все это… не вся эта правда. Но, вместе с правдой, становилось легче и сложнее сразу. Я стала лучше понимать его, но меньше — себя.
Смотрела на Ника… смотрела, как он дожевывает третий сэндвич, у него отличный аппетит, не смотря ни на что… и не могла понять, что я думаю об этом человеке. Ненавижу его? За то, как он обошелся со мной, за то, что втянул в это? Да, пожалуй.
У него не было выбора. Но это ничего не меняет. У меня тоже не было выбора, и я не виновата, а теперь, из-за него, я могу умереть.
Он тоже. И стать наследником Пика — не его выбор.
Но это разное…
Магия заставляет меня привязаться к нему, только магия.
Но…
— Ты сказал, что с предыдущей девушкой, которая сбежала, у вас ничего не вышло. Почему? Магия не помогла?
— Не помогла, — сказал он. — Магия не поможет, если в твоем сердце ничего не отозвалось. Но это ничего не значит. И не значит, что останется с тобой долго, что все всерьез. Просто мимолетная симпатия, подкрепленная магией. Она развеется.
Я хотела спросить — «а потом?» Только «потом» для нас не будет. Чуть больше двух месяцев, и все. Сейчас здесь, в этом мире, начало января.
И еще, мне казалось, он тоже не очень-то рассчитывает выжить в этот раз. Он безумно устал…
— Знаешь, мне снятся сны, — сказала я, вдруг тоже захотелось немного откровенности.
— Знаю, — Ник мягко улыбнулся. — Мне тоже. Думаю, нам снятся одни и те же сны, друг о друге. Не смущайся, это нормально.
Эта взаимная цепкая магия изначально существует для того, чтобы сделать двух людей сильнее. Чтобы дать возможность мужчине, защитнику, расправить крылья и обрести храбрость. Сложно совершать подвиги во имя всего человечества. Куда проще и естественнее — для единственной любимой, которую должен защитить.

Потом нас позвали к Йоазефу. Какие-то трубки, датчики вокруг. И он такой маленький, сморщенный лежит на кровати…
Он заулыбался, увидев нас вместе, когда мы вошли. Радовался за нас. Он верил во что-то свое, что все получится. Я не знаю отчего, но он верил.
Долго держал меня за руку. «Спасибо вам». Я чувствовала себя чуть-чуть неловко, потому, что меня не за что благодарить. «Не бросайте его. Вы нужны мальчику… Простите…» Он смущался. А мальчик стоял за моей спиной и угрюмо сопел.
Конечно, Йоазеф знает Ника с рождения, всю его жизнь… Возможно, понимает его, как никто другой.
Потом Ник сидел с ним, говорил о чем-то,