Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
даже сначала пытался спуститься на помощь, но отступился перед начавшимся пожаром и теперь чесал головы. Вернулась она с выпрошенной у дальнобоя аптечкой, но толку с бинтов и зеленки? Мне-то царапины намазали — мой экз по-прежнему зиял незабронированными участками, которым сильно досталось при внеплановом пролете сквозь мешанину веток, но в целом я отделался даже легче Тушки, выдававшей все признаки сотрясения мозга — ее прыжок закончился встречей с деревом.
— Какие наши действия? — отозвав меня в сторонку, спросила Инна.
Покосившись на лежащего в компании Тушки Юрку, на полтонны суперсекретной техники, выдал:
— Самим нам не выбраться. Ждем спасательную команду. Не увидеть падение «Мишки» «Чайки» не могли, а значит, кого-то вскоре пришлют.
— Хорошо бы поскорее — есть охота…
Ей хотелось только есть — а мне уже жрать. Шесть «бодрячков», пусть и не на себя, кружили голову и сводили брюхо, сейчас я был согласен и на свежую крысу. Пошарившись по карманам, нащупал только горсть фантиков с чудом уцелевшей ириской, которую мигом попыталась присвоить Зайка:
— О! Конфетка!
Не успев сжать ладонь, чтобы предотвратить похищение, я сильным ударом выбил сладость из Инниной руки.
— Ты чего?!
— Перед полетом девчонки жрали эту гадость.
— О-о! — протянула моя подруга, найдя конфету в кустах и вернув мне, — Думаешь, отравлено?
— А черт его знает! — признался я, пряча улику обратно в карман, — Разберутся. Но ты давай и сама, и до Тушки доведи, что лучше пока есть только проверенное.
— Так это наши же ребята угощали?..
— Не факт. У Макса аллергия на мед, у Мишки болели зубы, Сашок просто сладкое не любит. Так что кто кого угощал еще неизвестно. Но лучше пока поостеречься.
Поднятые на прочесывание местности военные добрались до нас сильно затемно. С попить проблем не возникло — рядом в логу бил ключик, с помощью подручных средств нам даже лежачего Квадрата напоить удалось, но к встрече с поисковой группой мы уже дружно обгрызали молодую листву с веток, споря о достоинствах яблоневой древесины перед кленовой — как обычно, у четырех разных людей оказались разные предпочтения. Кроме голода нас донимали комары с мошкарой, слетевшиеся со всего леса на едва прикрытых идиотов — им-то никто не объяснил, что здесь застряла надежда всего человечества!
Юрка был плох, хотя, обсасывая сорванную специально для него лиственничную лапу, старался шутить наравне со всеми. С Тушкой тоже дела обстояли не очень — сотряс не игрушечки. Сначала она крепилась, но уже через час легла и больше не вставала, вынудив спасателей вытаскивать ее, как и Квадрата, из чащи на носилках. Нам с Инной, несмотря на резь в животах, пришлось оставаться на поляне до конца, чтобы проследить за выносом девяток. Впрочем, мы с ней, не особо церемонясь, разграбили группу несчастных (а попробуйте тащить четыре по сто с лишним килограммов по бурелому под наши грозные окрики!) на НЗ и надкусанную шоколадку, честно поделенные пополам.
А дальше — писанина, писанина, писанина: кто, что, когда, с кем… Только что покинутая Москва виделась только за решеткой предоставленной комнаты. Трое суток рапортов и допросов довели меня до цугундера — на сто раз повторяемые вопросы я начал огрызаться и хамить. Немного спасла положение явившаяся в место заточения майор Синицина — та самая подручная Забелиной, что сопровождала меня когда-то в Муромцево.
— Вас никто не обвиняет.
— Заметно! — окрысился я на ее примирительное замечание.
— Но нам надо определить, кто замешан.
— Я уже все написал и рассказал ни по разу. Как ребята?
— Юрьев и Тушина идут на поправку в местном лазарете. С Гайновой все в порядке, синяки не в счет.
— Кто-то еще отравился?
— Нет. «Повезло» только вашему экипажу. Есть мысли, подозрения?
— Где был яд?
— В конфетах, ваши предположения оправдались. Сейчас мы выясняем, кто их принес.
— Однозначно не наши!
— Почему вы так считаете?
По новой затянул песню про аллергию Макса, зубы Мишки и нелюбовь к сладкому Саши. А на скепсис Синицыной взорвался:
— Черт с ним, давайте отбросим эти причины в сторону! Личные мотивы тоже отбросим — со всеми ними вся наша четверка была в ровных отношениях, никаких конфликтов, любовных треугольников или прочей глупости! Инженеры с пилотами вообще пересекались по минимуму — разработчики от КБ летали в основном только на первые окна , потом с нами чаще Потеевская выдвигалась. И я уже молчу, что с Максом и Мишкой я плотно дружу. Налицо может быть только попытка срыва нашей программы,
