Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
— но, в общем-то, повода кричать караул — «Ах! Это мезальянс!» — я не видел.
Так получилось, что Юлю я давно не видел: мне хватало общения с Максом на работе, чтобы встречаться дополнительно вечерами. И не так-то много выпадало нам свободных вечеров — один аврал следовал за другим. Поэтому неприятно поразился встретившей меня в крохотной прихожей девушке — теперь даже придирчивый Мишка не назвал бы ее толстой: осунувшееся лицо, общий нездоровый вид…
— Мишечка! — почти упала она на меня, — Как хорошо, что ты пришел! — при нашей разнице в росте крепко обнять меня у нее получилось за ягодицы, навеяв совершенно неуместные позывы, — Пошли! — всхлипнула она, отрываясь от моей задницы и хватая за руку, — Он там!
Небритый помятый Макс в майке, трусах и почему-то шерстяных носках разного цвета и размера сидел за столом в обществе стакана и полупустой бутылки. Закусок на столе стояло великое множество, но видно было, что хозяину они неинтересны.
— Л-л-лось… — от него повеяло такой безнадегой и виной, что я почти задохнулся в букете ощущений, резко вырубив восприятие. Да вашу ж мать, что за заговор виноватых?!
Выданный сгоряча «бодрячок» немного всколыхнул парня, но его тут же потянуло в туалет — избавляться от выпитого. Пока Юля хлопотала над своим женихом, проветрил комнату и убрал остатки пиршества, сожрав на нервной почве половину бутербродов. Чуть протрезвевший друг вывалился из ванной, запнулся об ковер и рухнул на пол, не подавая признаков жизни. Оттолкнув запричитавшую над телом Юлю, сунулся к нему, но с облегчением констатировал: жив, но спит. Нормально!!!
Вдвоем сгрузили дрыхнущий «труп» на кровать — там всяко удобнее.
— Спасибо! — кинулась благодарить меня непонятно за что Максова подружка, — Спасибо!!!
И зарыдала, вцепившись в едва успевшую поддержать от падения руку. Без женской истерики я бы прекрасно обошелся, но Юля не отлеплялась, внушая подозрение в наличии искр — наверняка синяки потом останутся. Бессвязные всхлипы: «следствие», «Мишка», «толстая», «жопа», «за пил», «не спал» картину не проясняли. И опять эта чертова вина в эмофоне!!! Минут через десять я не выдержал, кастанув и на нее «бодрячок». Впервые увидел обратный эффект — нервно державшаяся за меня девушка расслабилась и обмякла. «Уснула!» — оторопел я, укладывая ее тело рядышком с мужским. Приплыли! Поговорил, называется! Дважды нормально!!!
Назавтра бледный Макс вышел на работу, но меня усиленно избегал. Мне и самому было не до него и его страданий: своих дел скопился вагон и маленькая тележка. И если честно, они оба — что опускающий глаза Макс, что сторонящийся меня Мишка, малость заколебали своей тонкой душевной организацией! Подумаешь, их чуток подопрашивали?! А ничего, что я кроме допросов еще с зомби-штурманом в обществе двух трупов садился?! Девчонкам и Юрке повезло не видеть надвигавшуюся на нас в полной красе ленту шоссе, а я вот видел, и очень хорошо осознавал, как мало у нас шансов! А ничего, что я с мчащегося самолета потом прыгал?! Что у меня одна из девушек непонятно когда вернется?! А самый перспективный из подчиненных вообще застрял на долгие месяцы?!
На самом деле все эти злые мысли пришли потом, уже вечером. Когда я, разгребя немного свой бардак, рванул на поиски друзей и обнаружил, что оба они уже смылись домой, так и не зайдя ко мне за весь день. И мне в кои-то веки стало обидно.
А на следующее утро все КБ всколыхнулось: ночью Максима Кудымова арестовали, потому что это он угостил Ульяну пакетиком ирисок. Один из допрошенных охранников девяток четко зафиксировал в памяти момент передачи злополучных конфет.
С нашего падения и начала следствия продуктивная работа КБ прекратилась, превратившись в сплошную фикцию. Сказалось и беспокойство за нас, и всеобщее замешательство, и давление СБ. Пилотов приземлили, запретив вылеты на окна до конца разбирательств, абсолютно всем отменили командировки и отпуска, отказали всем желающим в выезде из Муромцево на майские праздники.
С арестом Макса прекратилось даже видимость полезной деятельности. Запертые в тесном мирке шарашки сотрудники толкались по кабинетам, без конца строя предположения — он или не он? Мнения разделились: самые законопослушные твердили, что безопасникам виднее — просто так не сажают, кто-то не мог поверить, остальные заняли выжидательную позицию.
Еще до всех споров я бросился к Потеевской, но был остановлен на пороге:
— Я отлично знаю все, что вы можете сказать, Михаил, Иван Дмитриевич только
