Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
о конкурсе Мехтель?
— Кто ж о нем не знает!
— Да? Значит это моя амнезия, но о конкурсе я узнал как раз от Рыбакова. Он тогда очень нелестно о нем отозвался. А я потом выяснил, что ничего такого страшного нет, наоборот, хороший шанс для бедной талантливой молодежи вырваться наверх. И как раз Мишка, пусть и закончил школу с медалью, их олимпиаду не прошел.
— Состава преступления пока не вижу.
— Так я и говорю: тут звоночек, там флажочек… У Рыбакова бабушка из Мехтель, так называемая выбраковка, когда не подходящим по дару предлагают отправиться в свободное плавание. В общем, как я понял, у семьи его денег не было, и, окончив школу, он кинулся в клан к родне занимать на учебу. Под бабку ему денег дали, но видимо, очень поизгалялись, танком пройдясь по самолюбию. Контракт не заключили, но какие-то обязательства навесили. А он посчитал себя самым умным и после института к ним не вернулся. Это все твой Алексей раскопал, жаль только, что поздно, вообще-то эти факты он должен был еще на момент устройства Мишки к Воронину отследить. Клан — не шарашкина контора, стрясать долги умеют и ничего не забывают. Где-то через год-полтора Мишку прижали. Ему бы к Ван-Димычу прийти поплакаться, но он же самый умный! Правда, там как раз в Муромцево переезд затеялся, может быть побоялся проверку не пройти и хорошее место потерять, трудно уже сказать. Занял не у тех, с Мехтель расплатился, но попал в кабалу похлеще. Знаешь, меня все время удивляло, что у него всегда денег нет, его прямо трясло от наших с Максом доходов! Я, если честно, списывал на простую зависть, потому что и его зарплата вообще-то немаленькой была, нам всем после перевода в Муромцево жалованье подняли, а тратить он ничего толком не тратил, даже подружку постоянную не заводил. Как назло у нас Максом дела в гору пошли — его повысили, меня тоже. А Мишкины кредиторы к нему даже здесь подобрались, он в полном отчаянии был. С повышением он пролетел, особистку зацепил, так и тут обломался, Маздеева не слишком любовника подарками баловала. Случайно узнал, что я из Шелеховых, я как-то ему проговорился, так он аж Забелиной донос накатал, рассчитывая на премию! Как же! Такого шпиона изобличил! Только Забелина в курсе с самого начала была, так что и тут не прошло!
— Так ты менталист?
— Да какой менталист?! Лиза! Все, что я могу, это внушать доверие при близком контакте. Кому-то хватит, а человек с волей посильнее просто проигнорирует! Мишка сдуру поверил, повелся, но на самом деле никакого воздействия на него не было. Как ты себе представляешь, чтобы я его за ручку при разговоре держал?
Лиза кивнула, но постаралась незаметно отодвинуться, заставив меня грустно усмехнуться.
— Так он из-за денег?
— Угу. Те люди, у которых он одолжился, пообещали за устранение Воронина скостить долг. Знаешь, что самое смешное?! Даже не весь, а только половину! Понятно, что с их стороны это тоже заказ, заказчика сейчас СБ выясняет, но Мишка согласился. И разыграл Макса втемную: спровоцировал скандал, подсунул Максу в карман ириски, рассчитывая, что он передаст их Воронину. Но Макс, его надо знать, где-то он внимательный, а где-то дуб дубом. Работая с шефом несколько лет, он даже не обратил внимания, что тот периодически эти ириски жрёт, вот и отдал летчицам, когда у себя в кармане нашел. Он думал, что это Юля их ему подсунула, чтобы не выбрасывать.
— Да уж…
— Вот именно, что «да уж»! Нас, если честно, когда мы все раскрутили, гонор обуял. Захотелось, блин, СБ нос утереть! Это мне Потеевская просто приказала не вмешиваться, а по твоему мужу еще изрядно потопталась, напомнив об условном сроке. Дураки были. Прости, Лиза.
— Для Алексея все это важным было! — она ласково погладила перекладину креста, — Не извиняйся. Он ведь счастливым на самом деле был…
— Был…
Мы опять долго сидели молча.
— Леше звание вернули посмертно, а тебя разжаловали, обидно, наверное?
— Не разжаловали, а выперли в отставку, немножко разные вещи. Там вообще как-то все по-глупому… Еще до вашего набора вместе с Зайками у нас ошивались две девушки. В смысле, одна девушка, примерно твоя ровесница, а одна взрослая женщина. У меня с молодой, не знаю даже как назвать… Короче, мы друг другу нравились, но она была моей подчиненной, и роман у нас не получился.
— А как же Зайки? — удивилась Лиза.
— С Зайками я уже потом сошелся, и ты видела, чем мне нарушение принципов аукнулось.
— Да, перед Ворониным они тебя сильно оклеветали.
— Воронин мне не может простить смерть твоего мужа. Если бы ни она, слова Заек остались бы просто словами.
— Ты не прав. Иван Дмитриевич
