Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
Уговорил Краснову, она тебя возьмет!
— А она разве не?..
— Улетели зайки и мужики, эти две крали своим паровозом добираются. Говорил же, не простые девочки!
— Каким паровозом?.. — метафору капитана я сначала воспринял буквально.
— Бортом, бортом! Вылет через двадцать минут, не успеешь — вини себя сам! Собирайся!
— Да что тут собирать! — подорвался я к выходу. Мою девятку увезли общим чохом вместе с остальными. Зачем, если меня не собирались брать, — непонятно, возможно просто грузили все подряд.
— Откуда я знаю! Может, тебе какие-то масленки-шестеренки требуются! — на ходу пропыхтел Угорин, пытаясь за мной угнаться.
На улице я заозирался в поисках транспорта.
— Мотик за углом припаркован!
Не люблю, ни мопеды, ни мотоциклы. Мама меня воспитывала только с бабушкой, родня отца после его смерти от меня отказалась, пусть это останется на их совести. И каким-то особым благополучием наша маленькая семья похвастаться не могла. Поэтому в детстве я мог лишь завистливо коситься на старших, обладающих заветным движком на двух колесах. Позже интересы сместились, мечтать стал о другом, а когда появились деньги, уже прочно убедил себя в нелюбви к данному средству передвижения.
Мчась за спиной капитана по дорогам Муромцево, нашел кучу новых доводов в пользу своего отношения к мотоциклам — вел Алексей Игоревич как заправский лихач, но, надо признать, доехали мы вовремя.
Лететь предлагалось на госпитальном самолете. Усадив меня среди стоек под капельницы, Краснова мотнула головой в сторону двери в другой салон:
— Как взлетим, приходи! — и скрылась за переборкой.
Капитана на борт не взяли:
— Я невыездной! — махнул он рукой, провожая меня до трапа.
Вспомнив, что Угорин до сих пор находится под следствием, возражать не стал, только с благодарностью кивнул.
Полет прошел нервно. Елена почти сразу после взлета укрылась прихваченным из стопки одеялом и задремала, Света сама не шла на контакт, а остальные пассажиры являлись врачами и судорожно пересчитывали свои запасы, переругиваясь в процессе. Сидеть у них в отсеке было особо негде, разве что на каталке расположиться, но, как суеверный человек, рассаживаться или разлеживаться на ней я опасался. Так и ушел в итоге на собственное место накручивать себя и паниковать.
Проснулся от болтовни вышедших в мой отсек втихаря покурить медработников, что, вообще-то, было строго запрещено. Как оказалось, мы уже почти час кружили над крохотным военным аэродромом под Ржевом, дожидаясь очереди на посадку. В первую очередь сажали борты с техникой и солдатами, возможности заштатной полосы заметно не дотягивали до свалившегося на нее потока. Снова прошел в основной салон и тихонько тронул Елену за плечо:
— А?!. Что?..
— Мы уже на месте. Нас не принимают, а уже семь часов.
— Семь?.. — потянувшись, Краснова заглянула в комм, — Семь! Сиди здесь! — зачем-то сказала она, вручив мне свое одеяло.
Открыв дверь к пилотам, женщина что-то начала им говорить, слова за гулом движков не разбирались, пока не прозвучало достаточно громко и четко:
— … Сокол на борту!
Волшебная фраза, видимо, сломала сложившийся порядок, потому что, вернувшись, сержант отправила меня обратно:
— Иди на место, идем на посадку,
На полосе нас уже ждал армейский джип, куда со всеми почестями сопроводили Светика с телохранительницей, ну, и меня заодно.
Как ни отдавали честь нашей машине (сержанту и фельдфебелю, между прочим, обалденные звания, и что же я от них отпихивался?!), ехать по запруженной дороге мы могли исключительно с общей скоростью. И ладно бы ехать, но заторы случались на каждом шагу, отнимая драгоценное время.
В пункт наблюдения я, опережая своих попутчиц, ворвался в 21:12.
Ровно на одну минуту позже выхода Отрепина, Перепелицина, Крижа и Субботиной.
До заката оставалось еще десять минут, я рвался остановить и заменить хоть кого-то из них! Хотя бы Зою-Зайку!
Поздно.
Ровно на одну минуту поздно.
Потом, анализируя записи, я пойму, кто и где ошибся, но сейчас…
Павел бился до последнего, он сопротивлялся даже с перебитой ногой, он показал весь класс! Я вряд ли когда-либо увижу фехтование круче, но Война был быстрее.
Зоя полегла сразу, не сумев увернуться от прыжка Чумы. Она просто растерялась.
Яков сумел тяжело ранить Глада, еще немного, и он бы его добил! Вмешался быстро освободившийся Чума. Двое на одного. Яшка прыгал, выжимая из девятки всё, недаром он был самым упертым!.. Ему не хватило каких-то
