Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
потеряли близкого человека, нам с Алексеем тоже досталось. У Агеевых погиб сын с невестой, у нас — жены и друг. Гена жил далеко, а мы с Алексеем в своем горе сблизились. Может быть, сыграло роль, что у нас с капитаном больше никого не было — я сирота, Лешка со своей матерью никогда по-настоящему не ладил, а у Горбунова уже тогда имелось две жены и сестра его с ними жила. Мы его часто в шутку султаном и гаремовладельцем звали. А может быть дело просто в разнице характеров, но с Геной мы разошлись, общаться только недавно начали и то с трудом. Когда конструировал Ваню, я попробовал возобновить былую дружбу и с Геннадием проконсультироваться, но он сразу же предложил воспользоваться стандартным опытом, ведь для Вани вес брони несущественен. При его габаритах килограмм туда-сюда… к тому же он не человек. Вроде бы дело сказал, но мне его совет показался завуалированным отказом помочь и вообще отказом…
— Жаль. Я хотел попросить у вас рекомендацию к нему и отпроситься на день-два в поездку.
— Так ты решительно настроен попробовать другие варианты по броне?
— Иван Дмитриевич, я ведь понимаю, что вам все не ухватить, но то, что нам поставляют из Ветошкинского КБ — полная жопа, извините меня за прямоту! И я узнавал: туляки идут по тому же пути, и на Урале клепают подобное. Обратившись к ним, мы ничего не выиграем, а получим примерно то же самое согласно Малышевской концепции. У Горбунова есть альтернативные разработки, его труд, не знаю, читали ли вы его, вообще оказался очень познавательным, вся загвоздка в том, что его броня намного сложнее и дороже в изготовлении. Если надо, я сам пойду к Руслане Евгеньевне утрясать финансирование. Нам ведь не надо тонны, нам пока только на десяток машин, а во-вторых, насколько я помню, любой процесс производства со временем удешевляется.
— К Забелиной, говоришь… к Забелиной я сам съезжу, не хватало еще мне на помощника переговоры перекладывать, — решился наконец профессор, — Но это только после того, как ты мне привезешь от Горбунова все выкладки, расчеты и примерный эскиз. А вот ты, если найдешь в Гениных идеях рациональное зерно, обратись параллельно к Красновой, неофициально, у вас с ней, говорят, весьма теплые отношения сложились, — предложил Воронин, намекая, что в курсе всего, что происходит в его КБ.
— Тоже здравая идея.
— Гене я сегодня же позвоню, с Маздеевой вопрос по поездке согласую, — новый намек на то, что проф полностью держит руку на пульсе, не пропуская мелочей — тремя неделями раньше я бы сам согласовал с Людмилой Васильевной командировку, но с началом романа майора с Мишкой наши отношения на радость Зайкам свелись обратно к сдержанно-официальным. — Но ты должен привезти такие доказательства преимущества Горбуновской брони, чтобы ни одна халдейка из СБ не смогла мне поставить в упрек нашу с Геной былую дружбу! Считай это экзаменом!
— На что? На профпригодность? — улыбнулся я ультиматуму Ван-Димыча.
— На жизнь, Миша, на жизнь!
Мы некоторое время крутили гайки в тишине, но меня мучил еще один вопрос:
— Шеф, скажите, а вы верите, что ваш друг Олег Агеев смог найти причину появления тварей?
— Нет! — донеслось от входа, — Ваня, ну ладно Мишка — молодой дурак, а ты-то что?!
Проф пожал плечами и с вопросом в глазах посмотрел на вставшего у ног Ванечки Угорина.
— Проверяю помещения перед выходом, все кроме вас двоих давно уже ушли, давайте-ка и вы собирайтесь, почти ночь на дворе! — проговаривая причину появления, он пальцем изобразил круг и приложил ладонь к уху. Иван Дмитриевич на эту пантомиму скорчил скептическую мину, я, в общем-то, тоже не поверил в наличие прослушки — никакой жизни не хватит, чтобы писать и прослушивать все разговоры, ведущиеся в КБ, а оно ведь далеко не единственное в Муромцево, но Угорин показал нам кулак, и до самого выхода мы молчали, разойдясь у крыльца.
— Что бы ни нарыл Олег, это сгинуло вместе с ним, — резко заметил Алексей Игоревич, проделывая вместе со мной часть пути до дому, — Димыч у нас скромный, жаловаться не станет, но я тебе, Мишаня, так скажу: меня сейчас на следствии в СБ так не трясли, как нас всех тогда. И поднимать этот вопрос мы навсегда зареклись. Хочешь — пей чай с тетей Светой, слушай ее истории, но эту тему с нами никогда не обсуждай! И Димыча не тревожь! Я ясно выразился?!
— Предельно! — хмуро ответил на его приказ.
— Не успокоишься, ясно… — капитан порылся в карманах, доставая смятую пачку сигарет, — Пошли тогда пройдемся, — он мотнул головой на пустой по позднему времени сквер, — воздухом подышим. Вечер, звезды, самое то для романтических прогулок!
— На мою даму сердца ты, Алексей Игоревич,
