Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
осторожность. Ладно, к делу, а то уже четверть пути проделали. Во-первых, хочу тебя предупредить: Рыбаков тебе не друг, как бы ни старался прикидываться таковым!
— Можно я сам в своих друзьях разбираться буду? — я опять начал злиться.
— Миша, я променяла тебя на другого Михаила и прогадала. Я не обольщалась, оба вы искали своей выгоды, но ты был честнее тем, что хотя бы ничего не обещал и почти ничего не просил. Ну, и как любовник ты был лучше.
Искоса взглянул, отказываясь комментировать. Да, она не врала, мои личные способности подтверждали, но что мне с информации, что я в постели лучше, чем Мишка, кроме почесывания собственного эго?
— Я не прошу мне верить, но у Рыбакова слишком много комплексов, и значительная их часть завязана на тебе, имей это в виду, — только дождавшись моего мрачного кивка, она продолжила, — Второе: готовься, в декабре будет новый дебют. Световой день короткий, но командование не желает больше ждать.
— Нам же полгода обещали?
— Не знаю, кто и когда обещал, но со второго числа вызов может последовать в любой день. Проверь готовность, в лучшем случае у вас будет полчаса на сборы.
— Шеф знает?
— Нет, официально не знаю даже я, поэтому доводить до него ничего не буду.
— Понял, не забуду.
— И последнее…
— Да?
— Независимо от результата сразу после поединка меня переведут, решение уже принято, и вряд ли мы когда-либо увидимся. Я хочу, чтобы ты знал: я была против схлопывания того окна и как могла отписывалась. Ты можешь сколько угодно сомневаться в моем уме, но я видела, что вы не готовы. Разгром плохо отразился не только на вас, но и на мне: полковника мне теперь почти наверняка не видать, разве что произойдет чудо. Я женщина злопамятная, — уточнила она то, что не нуждалось в уточнении, — И очень долго выясняла, с чьей подачи нас «осчастливили». Мир не без добрых людей — в итоге со мной поделились. Полковник войск специальной императорской охраны Краснова Елена Васильевна — помнишь такую?!
— Зачем? — прохрипел я, оттягивая ставший тесным воротник куртки.
— Вот этого я не знаю. Мы почти пришли, — с этими словами она влепила мне увесистую пощечину, для которой не было никаких предпосылок в эмофоне.
— За что? — отшатнулся я.
— За то, что пользовался, за то, что даже не пытался побороться и просто за все, что было! Или, скажешь, не за что?!
Склонился, подхватывая красную от удара ладонь, которую притянул к себе и поцеловал.
— Есть за что. Прости.
— Извинения приняты. Мы в расчете.
Не все тренировки команды проводил я сам — иначе бы у меня никакого времени на другие дела не оставались. За разминку очень часто отвечал Угорин, стрельбу и фехтование вели местные инструкторы, еще пилотам читали несколько общих военных дисциплин. Эти занятия я несколько раз посетил для оценки и общего развития, а потом на них забил. Конкретно за мной оставалась почти ежедневная двухчасовая практика в экзах и выезды на полигон, которые случались примерно два раза в неделю. Тем не менее основная ответственность за подготовку группы лежала на мне, шеф в обучение не лез, хотя и краснел в комендатуре наравне со мной после медосмотра, выявившего залет Лизы. Когда только умудриться успела? И, главное, с кем, если и Андрей, и Василий, и Юрий намертво отрицали свою причастность, и благодаря собственной эмпатии я склонен им верить.
Не факт, что окно по заказу откроется ровно второго декабря, но вряд ли ожидание продлится больше недели-двух, а это значит, что о новой броне следует забыть — выходить против тварей придется в существующей. Обиженная прима Горбунов даже эскизы до сих пор выдать не сподобился, хотя Ван-Димыч успел уже в Москву сгонять, чтобы согласовать заказ с Забелиной — она лично курировала нашу программу, поэтому не только этот, а вообще многие вопросы ему приходилось решать непосредственно с ней. Из этих поездок шеф всегда возвращался злым и нервным:
— Сосала и сосала! Ни капли не оставила! Чтоб ей не заглотить и подавиться!
Уж на что Алексей Игоревич привычный к перлам Воронина, но и он поперхнулся на полуслове, услышав последний шедевр.
— Кто сосала? — спросил капитан, прокашлявшись.
— Забелина!
— Что?! — хором выдали мы.
Проф был мужчиной, что называется, в самом расцвете, но представить его в компрометирующей ситуации с мамой Младшего — даже у меня воображение забуксовало.
— Всю кровь, говорю, высосала, упырица проклятая!
— Гм… — мы с капитаном смущенно переглянулись, — Что ей не так?
— Опять Лизу Зарябину мне припомнила! Можно
