Все началось с того, что один молодой человек не захотел идти в армию и отравился таблетками. Травиться до смерти он не собирался, но… так случилось. И вместо зашуганного маменькиного сынка в его теле и в его мире очнулся наш современник — вполне взрослый и состоявшийся мужчина.
Авторы: Федорочев Алексей Анатольевич
итицкая сила, летал я только пассажиром!
Юрка ругался с вернувшейся «Чайкой-раз», в салоне слышался треск взламываемых контейнеров и перекрикивания Заек, распаковывающих девятки, а я, с сомнением глядя на едва живую женщину, кастанул на нее третий «бодрячок». Марина зашевелилась в кресле
— Что? — почти осмысленно глянула она на меня.
— Экипаж отравлен, надо сажать самолет.
— Мммннннне? — с адекватностью я, похоже, погорячился, потому что состояние штурмана было сродни опьянению. Но даже так она соображала в пилотировании больше нас всех вместе взятых. Расположившись с моей помощью в кресле капитана, лейтенант Бодрова начала переговоры с «Чайками», освободив Юру от бессмысленного действия.
— Иди, влезай в девятку! — приказал я ему, услышав характерные щелчки из салона — Зайки уже вовсю готовились к эвакуации.
— А ты?
— Я пока здесь проконтролирую!
За что уважаю Квадрата — он ценил и свое время, и время других, не размениваясь на нелепые возражения и споры. Коротко глянув на взявшую управление самолетом в свои руки лейтенанта, Юрьев кивнул и вышел из кабины.
— Б-будем с-садиться п-при п-первой жже в-возможжности…, — едва ворочая языком, произнесла Марина, обращаясь ко мне, — С-сделай шш шт-нбудь, — с усилиями прошептала она, почти вырубаясь в кресле.
— Эй-эй! Не спать! — я выдал уже четвертое по счету воздействие, обрекая штурмана на долгую многомесячную реабилитацию, а может быть даже на пожизненную инвалидность.
— Х-хорош-шо, — встрепенулась она, более надежно ухватившись за штурвал, — Дорога И-7. Ржев-Москва. Пять минут лета.
Четвертый «бодрячок» пошел впрок — Марина зашевелилась почти без пауз.
— Посадка будет жесткой! Сядьте и пристегните ремни!
Это она зря. Не мне — так остальным точно! Ни одно кресло и ни один ремень не рассчитывались на почти двухцентнеровую фигуру.
— Лось! — крикнула Инна, появляясь в кабине, — Мы твой экз распаковали! — и швырнула меня в салон.
Попробуй она проделать то же самое без девятки — хрен бы у нее что получилось, будь я сам в творении Воронина — тоже. Но экз давал ей неоспоримое преимущество, сводившее на нет все мои умения — я пробкой вылетел в стальные объятия Тушки, пасом отправившей меня к моей родной девяточке. Краем глаза отметил, как уже облаченный в броню Юрка в хвосте самолета деловито выламывает люк запасного выхода.
Решив, что проще подчиниться, чем спорить, моментально втиснулся в скелет доспеха, активируя его в рабочий режим.
— П-пристегнуть р-ремни! — снова донесся по громкой связи голос Марины.
— Бегу и падаю, — пробормотал я, хлопая рукой по последним крепежам и снова бросаясь в кабину.
Бодрова щелкала тумблерами панели управления, неуверенно ведя «Мишку» на посадку к узкой ленте автомобильной трассы. Попадавшиеся в поле зрения машины шустро порскали на обочину, а кто и в кювет при виде садящегося транспортника. И вдруг штурман качнулась и замерла, заваливая штурвал влево. Рывком выровнял самолет, схватив штурвал поверх рук Марины, одновременно запуская через них пятый «бодрячок»! «Последний шанс»! Наш «Мишка» резко вильнул обратно и коснулся выпущенными колесами шасси асфальта, продолжая нестись по трассе. Закрылки, тормоз, что там еще?!. Рявкнул ей в ухо, но безжизненное тело не отозвалось. Шестой «бодрячок»! Не снизившая скорость машина продолжила мчаться по пустому на наше счастье участку шоссе. Который дальше резко заворачивал!!!
— Уматываем!!! — заорал я, рыбкой прыгая в салон и радуясь предусмотрительности Квадрата, вскрывшего аварийный выход, — Прыгаем!!!
Включить в прыжке кудымовский реверс, послуживший заменой тормозу, слава богу, догадались все. И все-равно Юрка в падении то ли вывихнул, то ли сломал ногу — после сбора нас всех вокруг мужественно терпевшего боль Квадрата, только всеобщими усилиями мы вытащили его отекшую конечность из брони. Инна, как наименее пострадавшая, решительно содрала с меня рубашку, предварительно оторвав ей окровавленные излохмаченные рукава. Под девятку кроме особого кроя белья (швы находились не на привычных местах) ничего не полагалось — обычная одежда за полчаса натирала тело до кровавых мозолей, и если обтягивающие черные лосины и мягкие «кедотапочки» могли сойти за странное туристическое снаряжение, то верхний тоненький топ — уже нет, а остаться одетым сообразил только я. В более-менее приличном виде Зайка сбегала до дороги, где уже образовался затор — побросавшие авто водители и водительницы с высоты обрыва смотрели на разгоревшегося «Мишку», по разговорам кто-то
