История Лотара Желтоголового, Устранителя Зла, начинается в богом забытом пустынном оазисе Беклем, название которого ему предстоит помнить всю жизнь. Именно там он чуть не погиб, впервые столкнувшись с черным колдовством, в которое раньше не очень-то и верил. Именно там он стал драконьим оборотнем, что позволило ему сделаться воином, наверное, лучшим из тех, кто когда-либо брал в руки меч.
Авторы: Басов Николай Владленович
прекращались, кончался голод, об эпидемиях уже никто не помнит. Даже преступники принимались за полезные занятия — в крайнем случае, становились солдатами или охотниками. Пастарина превратилась в центр горнорудной промышленности. Ее серебряные рудники снабжают благородным металлом монетные дворы чуть не всего континента. Вулнар стал центром мирового искусства, Ашмилона сделалась столицей огромной и вполне мирной империи, образцом новой цивилизации для всего Гурхора, а Мирам… — Адъюнкт закашлялся, но это была уловка, чтобы проверить свое красноречие на толстом богаче. — А Мирам сделался банковским и торговым центром Западного, Северного и значительной части Южного континентов. По процветанию этот город стал равен самым знаменитым городам Востока, а… Впрочем, это уже не относится к делу.
— Я тут ни при чем, почтенный адъюнкт. Ты приписал мне заслуги других людей, о которых я не имею понятия.
— Ну а обо мне ты имеешь понятие? — зычно спросил Рубос.
Лотар улыбнулся:
— Ну, тебя, пожалуй, я знаю, Капитан Наемников.
— Так вот. — Рубос и не думал отвечать на улыбку Лотара. — Он говорит правду. Удача — а морякам да старым солдатам вроде нас это слово знакомо не из книжек, не так ли? — пришла к нам, как богатый косяк рыбы заходит в сети рыбака. Все, за что бы мы ни брались, оборачивалось сказочным успехом. И люди разучились понимать такие слова, как «провал», «поражение», «потери», «убыток»… Он правду говорит, Лотар.
— Возможно. Но я утверждаю: это не имеет ко мне никакого отношения.
Тут мэтр Шивилек поднялся, прошелся перед столом, и Лотар вдруг вспомнил, как трудно иногда бывает заставить людей слушать себя. Поэтому он решил вытерпеть эту ученую белиберду до конца.
— Мне кажется, — сказал адъюнкт, вдруг непонятно почему побледнев, — что мировое равновесие между неудачей и процветанием слишком нарушилось. И пришел час расплаты. И в этом в значительной степени виноват ты, Лотар.
— Ничего не понимаю.
— Восточный континент собрал три огромные армии и направил их сюда, к нам, чтобы привести положение дел к привычному равновесию. Назревает война, господин Желтоголовый. И снова я повторяю — в значительной степени в этом виноват ты.
— Война? — Лотар расстроился, но надеялся, что гости этого не заметили. — Это печально, очень печально, но я все еще ничего не понимаю.
Адъюнкт всплеснул руками и с маху уселся на стул так, что это сооружение из досочек и планок жалобно заскрипело. Тогда поднялся толстенький богач и подошел к Лотару, чтобы его лицо было как можно ближе к глазам Желтоголового.
— Все эти теории насчет равновесия — ерунда. И никто в этом не виноват… А дело в том, что я хочу нанять тебя, Лотар, чтобы ты остановил эти три армии и предотвратил войну. И готов заплатить любую цену.
Лотар усмехнулся. Богач и бровью не повел. Было заметно, что он привык не обращать внимания на любые эмоции, и цепко выделяет главное. Сейчас главным для него было получить согласие Лотара.
Лотар подумал, что в отрицании чувств и сосредоточенности только на главном заключаются сразу две ошибки. Во-первых, чувства очень важны, потому что помогают ориентироваться в настоящем и предугадывать будущее. Поэтому тот, кто не прислушивается к своим ощущениям, может лишь строить расчеты, как шахматист или бухгалтер. Но просчитать абсолютно все человек не в силах, значит, в этом случае ошибок не избежать. И второе: то, что человеку кажется главным сейчас, очень скоро перестает быть главным, и не всегда можно уследить за переменами.
— Как же ты собираешься платить мне, молодой человек?
Богач был моложе Лотара всего-то лет на пять, но Желтоголовый просто не мог отказать себе в удовольствии испытать его выдержку. Но толстяк не обиделся.
— Меня зовут Джимескин. Я банкир из Мирама. — Он вернулся на свое место, сел, небрежно откинув рукава с пухленьких, слабых рук. — Скажи только слово, Лотар, и тридцать городов и около двух десятков княжеств переведут в наш банк на твой счет сумму, которая позволит тебе совсем удалиться от дел.
— Я уже давно могу удалиться от дел.
Вот этого не сумел переварить Сухмет.
— Мой господин, стоит ли так испытывать судьбу? Деньги, которые предлагает господин Джимескин, может быть, и потребуют определенных усилий, но мы бывали в разных переделках, и все кончалось хорошо.
— Большие деньги — больший риск, Сухмет.
— Дело не в риске, — вмешался Джимескин. — Если ты сумеешь обойтись без риска, то все равно получишь означенную сумму. Важно, чтобы война не началась.
Лотар подумал, что
