История Лотара Желтоголового, Устранителя Зла, начинается в богом забытом пустынном оазисе Беклем, название которого ему предстоит помнить всю жизнь. Именно там он чуть не погиб, впервые столкнувшись с черным колдовством, в которое раньше не очень-то и верил. Именно там он стал драконьим оборотнем, что позволило ему сделаться воином, наверное, лучшим из тех, кто когда-либо брал в руки меч.
Авторы: Басов Николай Владленович
стала перегрызать свою правую руку у локтя, чтобы освободиться. Но потом, когда уже и кровь потекла струей, а белая кость показалась под отвратительными лохмотьями мяса и кожи, вдруг посмотрела на ушедшую в желтую поверхность чуть не до колена ногу и бессильно заплакала.
В этот момент Лотар готов был высвободить ее, на Сухмет — цепкий старик — оказался рядом и так сжал плечо Желтоголового, что он даже не смог подойти к ней, просто не поднялся с песка.
Потом стал бредить Жалын. Он говорил на таком языке, что даже дочь смотрела на него со страхом. Должно быть, он шептал какие-то заклинания, но это уже было бесполезно. Он тонул, и в последние несколько минут тонул очень быстро, почти как в жидкой трясине. Когда голова уходила под янтарь, его ноздри и губы еще оставались на поверхности. И это было ужасно, он все еще цеплялся за жизнь.
Когда они скрылись, несколько мгновений ничего не происходило. А потом…
Как будто в Лотара, Сухмета и бесчувственного Рубоса, которого они поддерживали за слабые плечи, вдруг ударила беззвучная, но очень мощная молния. Их подхватило, закружило, опалило… И вдруг они оказались на том же самом месте, под горкой, на которой возвышался замок КаФрам.
Но теперь у них под ногами зеленела трава, песка нигде не было, а долина, горы, небо и даже само солнышко дышали привычным человечьим теплом и участием. Где-то у леса мычали коровы, на соседнем кусте ракиты распевал свою песню дрозд, а на реке звонко перекликались девицы, которых послали стирать белье.
Мир, полный спокойствия и неприметной, каждодневной радости.
Лотар не мог больше поддерживать Рубоса. Он опустился под его тяжестью на землю. Он чувствовал себя так, словно был надувной, а весь воздух из него разом вышел.
— Ну вот, — сказал он Сухмету, — посмотри-ка, сигнал идет или иссяк?
— Ты думаешь, я способен почувствовать сигнал? — поинтересовался восточник.
Лотар пожал плечами:
— Если знаешь, что искать, почему бы не попробовать?
Сухмет с невыносимым кряхтеньем достал из-за спины посох Гурама и стал над ним тихонько колдовать. И когда от посоха заструился очень чистый зеленый свет, вдруг заулыбался окровавленными губами и повернулся разбитым лицом к Лотару:
— Ты прав, господин мой, как всегда. Сигнала больше нет. Армии восточников должны его потерять. Если наша версия правильная, и вызывание Жалына было главной причиной, которая гнала их на Запад, они должны быть в шоке, в прострации, должны просто разбегаться в разные стороны.
— Ну, ты преувеличиваешь, — Лотар поймал себя на том, что помимо воли улыбается от уха до уха, как ни больно от этого. — Все-таки это регулярные армии, а не стадо мародеров…
— Ты не понимаешь, господин. На нормальных людей магия всегда оказывает чрезмерное влияние, и оборотной ее стороной является то, что невозможно предсказать или угадать силу реакции, когда магическое воздействие неожиданно кончается. На этом сам Харисмус ошибался, а туг шайка каких-то примитивных колдунов…
Лотар покачал головой:
— Они не примитивные колдуны. И с ними нам еще придется столкнуться.
— Да сколько угодно! Недаром же тебя зовут Непобедимым.
Вдруг на холме, где стоял замок КаФрам, заверещала служанка. И тут же зычно завопил какой-то стражник.
Интересно, что они там делали вдвоем, удивленно подумал Лотар, если только сейчас заметили нас?
— Нас заметили, — проговорил Сухмет без особого восторга. — Теперь придется с этими объясняться.
— А ну их, — решил Лотар. — Ничего не будем объяснять, обойдутся.
— А мне ты что-нибудь объяснишь? — спросил Сухмет.
— Что именно?
— Например, почему Жалын жил здесь так долго?
— Здесь был его дом. Бетии было за двадцать. А в Мирам он ездил под другой личиной. Никому не приходило в голову связать того человека, которого мы тогда ловили за соучастие Гергосу, и тихого помещика с острова Шонмор. Надо сказать, маскировка у него была великолепная. Даже то, что он не посвящал в свои планы Жарну, было очень умным ходом. По крайней мере, я, когда с ней разговаривал, ничего не почувствовал. И сразу же меня на этом поймали.
— Мы оставим ее тут?
Лотар вздохнул. Он вспомнил, что не зря влюбленным, особенно тем, кто влюблен безответно, приписывают способность бесконечно вздыхать.
— Я бы очень хотел ее забрать с собой и жениться, завести детей… Но теперь между нами всегда будет стоять смерть ее отца. Он лишил меня этой возможности. Но ей мы ничего не скажем, хорошо? — добавил он быстро. Потом, подумав, произнес еще быстрее: — Да она и не любит меня.
— Ну, господин мой, это вообще не проблема. Я не специалист, но знаю такое количество приворотных составов,
