История Лотара Желтоголового, Устранителя Зла, начинается в богом забытом пустынном оазисе Беклем, название которого ему предстоит помнить всю жизнь. Именно там он чуть не погиб, впервые столкнувшись с черным колдовством, в которое раньше не очень-то и верил. Именно там он стал драконьим оборотнем, что позволило ему сделаться воином, наверное, лучшим из тех, кто когда-либо брал в руки меч.
Авторы: Басов Николай Владленович
лгать.
— Не знаю, может быть, мне придется еще не раз к тебе зайти, ведь ты, похоже, знаешь то, чего не знает больше никто. Машины у тебя пока работают, а они, кажется, могут вызнать все на свете.
— Но пока ты оставишь меня в покое?
— Пока — да. Обещаю.
— Тогда так: в тайге у истоков реки Ур есть курган Одноглазой Амазонки. Он не имеет никакого отношения к амазонкам, он скрывает дом Сроф.
Лотар подумал, подошел к магу и заглянул в его глаза. Они вдруг стали очень светльми, словно их закрыла катаракта.
— А как она в него попадает?
— Курган раскрывается, когда ей это нужно.
Это следовало проверить. Лотар ментально позвал:
“Сухмет!”
Старик тут же отозвался в его сознании далеким усталым голосом:
“Той частью, которой я нагрузил тебя, господин мой, я не чувствую лжи. Кажется, он сказал правду”.
Лотар вздохнул с облегчением. Этот разговор и ему не доставлял удовольствия.
— Ну, вот и все, Хифероа, я ухожу
Он и в самом деле направился к дверям, через которые вошел в этот зал полчаса назад. Но по дороге вдруг передумал, вернулся и забрал с собой Бесконечный Мешок. Желтоголовый знал, что Хифероа возражать не будет.
Едва Лотар добрался до лагеря, как на него напал жуткий голод. Он мог бы, кажется, сожрать быка. Но прежде чем Желтоголовый нашел выход из замка Хифероа, отрастил себе крылья, прошел лабиринт силовых полей и спустился на каменный карниз, где они разбили лагерь, Сухмет уже обо всем догадался и приготовил горячую как огонь похлебку из мяса убитого накануне яка, каких-то сухих корешков и растопленного снега.
Лотар выхлебал две полные миски с сухарем, чего с ним уже давно не случалось, и. пожевал мяса, рассказывая о том, что с ним произошло в замке Хифероа.
— А выбирался уже просто. Драконы выдохлись, остальные от шума, который они подняли, разбежались. Пока шел к выходу, я никого не увидел, — закончил он свое повествование. Это была чистая правда. “Всегда бы так все кончалось”, — подумал про себя Лотар.
Виана посмотрела на него огромными желтыми глазищами белой волчицы и облизнулась. Она тоже только что сгрызла кусок мяса с костью, и движение это было вполне естественным. Но Желтоголовому почудилась в нем какая-то странная гримаса — то ли насмешка, то ли подавленный вздох сожаления. Он мотнул головой, отгоняя от себя наваждение. Если бы Ду-Лиа хотела, она бы сказала ему все словами, без всяких недомолвок и облизываний.
На Рубоса этот рассказ произвел самое хорошее впечатление. Он вскочил с одеяла, на котором сидел, слушая Лотара. — Ну, если все понятно, отправляемся в тайг? Сухмет, а за ним и Ди послушно кивнули и принялись сворачивать лагерь. Им в самом деле следовало отправляться в тайг.
Этот огромный, ни на что не похожий, простирающийся на тысячи верст северный лес, о котором рассказывали самые жуткие, самые небывалые истории, считался у степняков практически непроходимым и поглотил без следа экспедиции, караваны и даже целые племена и народы. Дорога туда большой радости не сулила. Но делать было нечего. К тому же Лотару показалось, что Сухмет, следивший за сознанием Хифероа, пока он рассказывал, еще внимательней, чем сам Желтоголовый, уже определил точку в немыслимых пространствах тайга, которую белобородый маг назвал курганом Одноглазой Амазонки.
И в любом случае им должно было помочь то, что путь их лежал к истокам Ура — действительно немалой реки, о которой даже Рубос, мало бывавший в центре Северного континента, кое-что слышал.
С самого начала лес оказался негостеприимным. Им пришлось голодать. Съев все мясо, они попробовали поохотиться, но даже Сухмет со своими магическими способностями на десятки миль в округе не мог обнаружить зверя крупнее мыши. К концу недели, когда кончилось даже Сухметово месиво, пришлось отваривать ремни, отыскав заросли сухих кустов для костра.
Хотя Сухмет и уверял, что они получились совсем неплохо — можно было пожевать и кое-какие куски даже проглотить, Азмир стал жаловаться, а Рубос — ругаться.
На третий день голода они уже ослабели и смогли пройти не больше двадцати миль. К счастью, безжизненный лес сменился горным — низкорослым, густым и засыпанным снегом. Здесь уже водилась кое-какая живность. Сухмет нашел гнездовья каких-то странных голубей, и они с удовольствием набили почти две дюжины небольших, чуть больше кулака, птиц. Они понимали, что после долгого голода лучше не набрасываться на еду, но наелись до рези в желудке. После роскошного ужина они встали очень поздно и едва смогли шевелиться.
Азмир предлагал запасти еще птиц в дорогу,
