История Лотара Желтоголового, Устранителя Зла, начинается в богом забытом пустынном оазисе Беклем, название которого ему предстоит помнить всю жизнь. Именно там он чуть не погиб, впервые столкнувшись с черным колдовством, в которое раньше не очень-то и верил. Именно там он стал драконьим оборотнем, что позволило ему сделаться воином, наверное, лучшим из тех, кто когда-либо брал в руки меч.
Авторы: Басов Николай Владленович
который скиснет у любой деревенской бабки молоко!
– Молоко скисает само, а леший молоко сквашивает. Живем в этих горах уже три года, а ты даже правильно говорить не хочешь научиться.
Желтоватое сухое лицо Сухмета стало розовым.
– Я… говорил на этом диалекте, господин мой, когда здесь еще ни одного человека не было!
– Тем более ужасно, что ты так и не научился…
Лошадь наклонилась и теперь уже не стесняясь облизала всю соломенно-желтую, круглую голову Лотара. Драконий оборотень рассмеялся. Сухмет посмотрел на него, обреченно махнул рукой и отошел. Но Лотар еще не успел скормить лошади краюху хлеба, которую достал из сумки под ногами, как старик уже вернулся.
– Господин мой, ты не наводишь на лошадей никакой магии. Почему они тебя так любят?
– Спроси у них. Ведь Харисмус умел, по твоим словам, разговаривать с животными.
– И с животными, и с птицами, и с рыбами, — кивнул Сухмет. — Но я не Харисмус, поэтому спрашиваю тебя.
Хлопнула дверь, и на высокое крылечко княжеского терема, как пробка из бутылки с перебродившим вином, вылетел дуайен торгового сословия Пастарины, старейшина купеческой палаты, как сказывали, самый богатый человек этих гор — господин Покует. Он был зол и что-то орал, доругиваясь с кем-то, кого в запале обозвал «непроходимым ослом».
Осознав, что теперь его видят все, Покует поправил меховую шапку и широким, злым шагом спустился с крыльца. Не замечая мутноватых весенних луж, он прошагал к Лотару, остановился перед горой чурбаков, на которых сидел охотник на демонов, и, не глядя в его сторону, просипел посаженным от крика голосом:
– Он ничего не хочет понимать. Говорит, что ему нет нужды принимать тебя, что у него, в крайнем случае, есть своя дружина. — Покует зло зыркнул в сторону ветеранов, которые наперебой гомонили перед служанками. — Это он о своей-то банде дармоедов, которые за последние три года ни разу не выползли хотя бы за ворота города! — Покует фыркнул так, что его усы воспарили над толстыми красными губами, и снял шапку. — Но, может быть, он все-таки вышлет к тебе какого-нибудь своего шута, так что придется подождать.
– Может быть, и вправду, — подумал вслух Лотар, — перевалы еще не открылись?
– Перевалы в этом году были проходимы в течение всей зимы, — резко ответил дуайен. — Это проверено.
– Были бы они проходимы, на знаменитую ярмарку в Пастарину собирался бы весь торговый люд побережья.
– В том-то и дело, что весенняя ярмарка уже не состоится. Она должна была начаться несколько дней назад, но если никого нет — остается только считать убытки и надеяться, что дурная слава рассеется до осенних торгов.
– Сама по себе дурная слава не рассеивается, для этого нужно сделать что-то довольно громкое, — сказал Сухмет.
Покует покосился на золотой ошейник, который Сухмет никогда и не пытался скрыть, и счел ниже своего достоинства отвечать рабу. Помолчав, он надел шапку. Сухмет как ни в чем не бывало снова спросил:
– Мы люди приезжие, господин, может быть, ты растолкуешь, где здесь собака зарыта?
Покует опять посмотрел на раба, теперь уже на его роскошную саблю, отделанную не виданными в Пастарине восточными самоцветами.
На всякий случай Лотар произнес:
– Когда-то он и вправду был рабом и с тех пор завел дурную привычку считать свой ошейник чем-то вроде беспроцентного депозита. Но теперь он свободный человек и имеет такое же право носить оружие, как ты или я.
Покует оторвал от чурбака сухой длинный прутик и стал говорить:
– Слушай, чужеземец, Пастарина стоит в замкнутой узкой долине, которую связывают с остальным миром два перевала. — Дуайен нарисовал на рыхлом песке что-то по форме напоминающее кувшин, повернутый горлышком к его сапогам. — Восточный, который еще называют Верхним, могут пройти только пешие люди без поклажи.
– Мы, кажется, пробрались сюда именно этой дорогой, — заметил Сухмет и передернул плечами. — Должен заметить, путешествие было не из приятных. Бездонные пропасти, тропа шириной в полтора фута…
Покует нарисовал у кувшина небольшое отверстие в верхней правой части днища.
– Вообще-то весной там не рискуют ходить даже горцы, кроме самых молодых и глупых. — Покует нарисовал второе отверстие слева, в середине кувшина. — Второй перевал называется Широким, и у него то преимущество, что он представляет собой хорошую, вполне безопасную дорогу…
– До недавнего времени безопасную, — поправил его Сухмет. Заметив, что Покует помрачнел, он поспешно добавил: — Но господин Покует, как же вы вывозите свои товары?
На это дуайен торгового сословия нарисовал внутри кувшина большую восьмерку. От нижнего ее ободка вниз и дальше, через горлышко,
