Ловец человеков

— Дон Франциск, ваше величество, располагайте мной по своему усмотрению. Я на этом месте даю вам клятву верности, что буду всегда честно служить вам, не иметь других сеньоров, кроме вас, не выдавать ваших тайн и не вредить вашим интересам. В любое время исполнять вашу службу, порученную мне. Пусть порукой мне в этом будут Пресвятая Дева Мария и святой Иаков Компостельский.
И он перекрестился, смотря на меня ясными глазами.
— Встань, Франческо делла Капулетти, мой ближний слуга, обязанный мне советом и делом. Я беру тебя под свое покровительство и принимаю от тебя нужную мне службу. Отныне ты эскудеро виконтства Беарн, прими эту нобилитацию и неси с честью. С тебя начнется дворянство мантии, которое под моей короной будет не менее почетно, чем дворянство меча. Гербом тебе будут судейские весы, висящие на ручке кинжала твоей сестры. Твой девиз: «Знание, верность и честь». Цвета герба — цвета твоей семьи в Вероне.

Все, наконец-то выбрался я из этого заколдованного замка, и то лишь после обеда.
Как ни старался ограничить свою свиту, все едино банда вышла большой. На одном постоялом дворе все не поместимся.
Из прикомандированных пажей решил оставить себе всего одного, но на постоянную службу — прямого и бесхитростного подростка Хаиме де Бастид-Клеранс. А младшего де Соло, настырного, пронырливого и совсем не симпатичного мне крысеныша, я отослал с письмом к его старшему родственнику, начальствующему в Биаррице. Ничего секретного. Просто просил передать дону Саншо, что уезжаю в Лойолу и попросил его закруглить свои дела в Биаррице к моему возвращению в Дьюртубие.
Оставил в замке также копье сержанта-майора с наказом набрать мне на службу басков-захребетников. Есть тут, как оказалось, такая категория людей из-за особенностей обычая наследования. Наследник на родовое имущество из всех детей всегда один или одна. Не обязательно старший. По выбору родителей. Остальные кое-как обеспечиваются начальным капиталом — и скатертью дорога в большой мир. Некоторые остаются под родной крышей в качестве неполноправных членов семьи, которым запрещено вступать в брак. Вот так сурово, чтобы семейную землю не дробить. Народный майорат, так сказать. Понятно теперь, почему так много басков служит по чужим флотам.
Но мой военный флот — дело будущего. А армия нужна прямо сейчас.
— Из безлошадных претендентов самых толковых десятка два-три определи мастеру Круппу в помощники, — наставлял я старого вояку, — литейный и пороховой заводы в ущелье ставить, заодно учиться быть канонирами и прочей артиллерийской прислугой. Этих мне желательно грамотных найти. Их Крупп будет обучать на артиллеристов, ездовых и прочих орудийных служителей. Через двадцать лет службы обещать им от моего имени участок свободной от феодалов земли в лен и вассальную подчиненность только монарху. Их сыновьям и внукам — в будущем служить в артиллерии наследственно.
Эрасуна, не говоря ни слова, стукнул правым кулаком по заднице верхнего быка на своей котте.
— Набрать еще тебе тут по округе сотню легкой кавалерии, о которой мы с тобой неоднократно уже толковали.
Да еще как толковали. Спорили яро — наедине, конечно, не на людях. Мои знания и его опыт. В тех же Крестовых походах, пока еще окольчуженное, без сплошных пластинчатых доспехов, европейское рыцарство так и не смогло обойтись без вспомогательной конницы. Набрали таких местных жителей и обозвали их туркопелье. На каждого тяжеловооруженного рыцаря-крестоносца приходилось почти по десятку легкоконных. Ведь и в современном мире танки сами по себе не могут обходиться без участия машин и мотоциклов.
— Таких всадников наберешь полную сотню. И без разницы мне — на лошадях они будут или резвых мулах, главное — чтобы они могли с хорошей скоростью перемещаться по горным тропам, вести разведку, нести боковое охранение на марше и курьерскую службу. Без колесного обоза, только вьючные животные. На двадцать пять лет постоянной службы с регулярным жалованьем. Эту центурию — в личное твое подчинение. Капитаном тебя называть не будем, потому что ты и так уже майор, — пошутил я напоследок, реалиями своего времени, но вряд ли Эрасуна меня понял.
Сломалась уже традиция называть самого главного в отряде «головой» — капитаном. Герцог бургундский две пятилетки назад назначил самыми главными офицерами в свои ордонансные роты кондукторов, по-французски звучащих как «кондюкто». Вот и в этих новых частях, набранных мною из простонародья, капитанов не будет — сержантов достаточно. И главный над всеми сержантами в Беарне — сержант-майор Эрасуна.
— Какие задачи вы ставите передо мной, сир, после набора всадников? — с готовностью откликнулся Эрасуна.