Ловец человеков

ваша милость, — вмешался в родственные дрязги легист. — Как полноправный собственник земли и сеньории, она дееспособна без ограничений и вправе принимать самостоятельные решения, тем более что вы не наделили ее фьёфом, насколько я понял.
— У нее и так большая сеньория, — буркнул барон.
— Тем более, ваша милость. Все ее феодальные повинности вам заключаются в выставлении под ваше знамя на сорок дней оговоренного количество воинов. Еще она обязана вам советом. И это все. Выкупать вас из плена пока не требуется.
— Я и прошу у нее воинов! — рявкнул барон. — Дорога в Турень долгая, и по ней шастают шайки рутьеров. Пожалела бы мать…
— Итак, — подвел я черту переговорам, — вы больше не барон, ваша милость. По крайней мере, не барон Дьюртубие. Микал, раскладывай.
Микал вынул из своей сумки тубусы и стал вынимать из них документы, деловито раскладывая их на столе.
Я приподнял за угол первый пергамент.
— Этим ордонансом шато Дьюртубие и сеньория Уррюнь с городом Сибур с сегодняшнего дня переходит во владение ордена Горностая, как столица командарии Пиренеи на правах полной автономии. На содержание командарии ордена пойдут все доходы с сеньории Уррюнь и города Сибур. Кому что не ясно?
— Ясно все, ваше величество, — укорил меня барон, — прогоняете как ненужную собаку.
— Прогоняю? — поднял я брови. — Вам на этом месте было предложено за эту баронию принести мне тесный оммаж. Вы отказались. Какие претензии к монарху? Тем более, ваша милость, вы не моя, а французская собака. И кормить вас должен ваш французский сюзерен.
— Дети, дорогая, — повернулся барон к домочадцам, — поспешите собираться в путь. Нам дали всего три дня на сборы. Идите быстрее и гоняйте слуг напоследок и в хвост и в гриву.
Все вышли, но Аиноа осталась, дождалась, когда отец закончит свои тирады, и спокойно, с улыбкой произнесла:
— Я пойду, распоряжусь насчет ужина. А тот тут все совсем забыли о законах гостеприимства. Ваше величество.
Короткий реверанс, почти книксен. Озорной блеск глаз исподлобья, почти выстрел. Девушке явно нравилось, когда ее называли рыцарским титулом, и я не стал ее разочаровывать.
— Шевальересс, — ответил ей я с легким поклоном.
И дама д’Эрбур вышла, шелестя юбками по каменному полу.
Барон остался в зале только со старшим сыном. Оба смотрели на меня угрюмее некуда.
— Подойдите ближе, — приказал я.
Когда оба нобиля приблизились, я под их взглядами поднял за угол второй пергамент.
— Так как вы — баски, ведущие свой род ни много ни мало, а от самого наваррского рея Саншо Третьего и владевшие этими землями четыре с половиной века, но сами отказались от них, не пожелав служить короне Наварры, предпочтя иностранцев в своих сюзеренах, то так тому и быть. Но я, как состоящий с вами хотя и в весьма отдаленном, но все же свойстве, не могу просто так вышвырнуть своих дальних родственников на улицу. Хотя вы того заслуживаете.
Я встряхнул пергамент и разделил его на два одинаковых листа.
— Это договор мены вашей баронии на баронию в конте Шампань. Моя барония, поверьте мне на слово, ваша милость, там и богаче и больше этой по территории — обширный домен и тринадцать ленов для шевалье. Право баннеры и сеньориального суда. Лучшие у франков виноградники. Прекрасная жирная земля, которая родит любой фрукт, овощ или злак. Вилланы зажиточны и вовремя платят аренду за землю. Сервов почти нет. Шато больше этого, да и новее. Есть речной причал и право осенней ярмарки. «Хороший дом, хорошая жена, что еще надо человеку, чтобы встретить старость», ваша милость.
Барон все еще стоял мрачнее тучи, а вот чело его старшего сына разгладилось, и глаза заблестели.
— Вам стоит только подписать этот документ, который заверит при нас присутствующий здесь нотариус города Сибур, — и барония в Шампани ваша по закону.
— Ну, не знаю… — промямлил барон.
— Да, кстати, вам нет нужды обирать ваших вилланов на повозки, волов и мулов. В порту Сен-Жан де Люз стоит большой корабль. «Морская лань» называется, у которого еще не закончился фрахт со мной. Думаю, в него войдет все ваше имущество, которое вы захотите с собой увезти. И возить тут до порта всего-навсего меньше лиги, а не тащиться через весь континент. До сезона штормов, думаю, вы управитесь.
Бывшие бароны переглянулись, коротко моргнули друг другу.
— А ввозная грамота? — спросил сын барона с подозрением на то, что его хотят надуть.
Я протянул руку Микалу, в которую он вложил кожаный тубус.
— Вот она, — положил я тубус на стол.
— Вы хорошо подготовились, ваше величество, — сказал наследник, вскрывая писчую тару.
Непонятно, в похвалу или в хулу он это