Ловец человеков

внезапно захотелось разрубить напополам стоящий передо мною коленопреклоненный соблазн. Соблазн наплевать на все и всех, забуриться с этой девушкой в ее ущелья и только выставлять оттуда ежегодно по бастарду, что она и пообещала мне своим жарким поцелуем. Но вместо этого я осторожно коснулся концом лезвия ее узкого левого плеча, потом правого.
— Встань, шевальер.
Аиноа подчинилась.
— Отныне ты шевальер ордена Горностая. Наша равноправная сестра. Неси этот сан с честью. Земли твои остаются твоими, но орден — твой дом.
Надел на ее шею серебряную цепь рыцаря чести и протянул ей руку для поцелуя.
Не бить же мне женщину по лицу, как положено от души врезать посвящаемому в рыцари оруженосцу. Даже по загривку бить хрупкую девушку неудобно как-то. Я в своей прошлой жизни никогда женщин не бил. Вообще… Даже когда они на это сами напрашивались. Есть такой сорт женщин, у которых оргазм непосредственно связан с брутальностью. Но таких баб я просто старался избегать. Она же сама себе в этом никогда не признается, что пока ей по морде не дашь, она не кончит. А вот от обвинений потом с ее же стороны не отмоешься.
Если бы зависть убивала, то от Аиноа осталась бы только горсточка пепла на ковре, так на нее смотрели ее братья. Особенно старший. У младшего зависть была еще легкой, пополам с юношеским восторгом. А вот у старшего она истекала желчью и обидой.
А теперь, чтобы для Аиноа служба медом не казалась, отпустив девушку, я вызвал на ковер сержанта Эрасуну и возвел его в сержанты ордена Горностая. Одновременно вручил ему патент на звание сержанта-майора виконтства Беарн, чем очень польстил старому вояке, который из непонятных мне соображений не хотел становиться кабальеро.
Последним чествовали шевалье д’Айю, которого я заставил преклонить передо мной вымпел его копья и собственноручно, даже с некоторым остервенением, отрезал овечьими ножницами косицы с его значка.
— Подними свое знамя, баннерет! — воскликнул я.
Сияющий Генрих поднял свое копье и радостно помотал им, чтобы все видели, что значок на его копье стал квадратным.
— Генрих, передай герольду комте Фуа, что я назначил щитодержцами твоего герба двух стоящих на дыбах дестриеров, которые везли меня на носилках по лесам Турени. И голову каждого коня пусть украшает султан из пяти павлиньих перьев.
Последнее объявление было касаемо придворных должностей. Ленка, Микал и Бхутто объявлялись валетами моего двора. Моими личными слугами.
Микал казался равнодушным. Ленка же засияла глазами как двумя паровозными прожекторами. Сбылась мечта идиотки — стать придворной дамой. Хоть на самой низкой ступеньке иерархии, но иерархии придворной. У девочки даже осанка горделивей стала.
— А теперь пир для всех, — объявил я, — особенно для новоприбывших.
И я помахал руками первому возу из Биаррица, въезжающему в ворота замка. Пришел обоз с моими мастеровыми. Вовремя они. Для них тут задач поднакопилось. Халасы кончились, началась работа. Я решил их всех оставить здесь, в орденском замке. Пока так будет правильней, чем за собой таскать весь этот табор по Пиренеям, приучая к безделью.
Перед сном копт принес мне на подпись ордонанс на свое назначение при дворе. Борзометр у Бхутто оказался с ограничителем. Свое искусство каллиграфа и квалифицированного бюрократа он оценил не дешево, но вполне вменяемо. Я в нем не ошибся.
Ночью, прежде чем меня ублажить по Камасутре, Ленка попыталась оттянуться сеансом ревности к Аиноа. На что мной было сказано, что это они, обе бабы, мои вассалы, а не я — их.

Когда хозяин провожает гостей до двери, это значит, он проверяет, чтобы гость чего-нибудь не стибрил, а когда до калитки, то это чтобы гость не вернулся. Народная мудрость.
Вот и я, гордо восседая на Флейте, провожаю барона с его семейством и слугами до порта в Сен-Жан де Люз. Туда, где стоит под погрузкой бароньим шмотьем «Морская лань».
То, что я отдал это мною зафрахтованное судно безвозмездно попользоваться барону, еще не говорит о моей доброте душевной. Тут верный расчет. Если барон отправится к Пауку в Турень сушей, через всю Гасконь, Гиень и Пуату, то ехать он будет долго и в злобном на меня настроении посетит много интересных мест, в которых мне бы не хотелось, чтобы узнали о той земельной афере, которую я прокрутил с баронством Дьюртубие. Да еще из первых уст. И соответственно нет у меня пока цели заранее втравливать будущих жертв моего феодального рейдерства в активную подготовку к «спору хозяйствующих субъектов с бытовой дракой в проходной».