Ловушка для падающей звезды

— Я не публичная женщина.
— Да ну? Ишь ты, оскорбился. Ладно, пустой разговор. Иди-ка ты спать.
— На ночь оставляете? После того, что наговорили?
— А что я тебе наговорил? Ты еще не знаешь, как пугают. А я вот знаю. И если с тобой такое случится, ты помни, к кому пойти.
— Обойдусь как-нибудь, — поднялся Коля Краснов. — Где моя комната?
— Наверху. Первая от лестницы, там дверь приоткрыта. Найдешь, я уж тебя провожать не стану.
— А где Ева?
— Кто ее знает? Девушка молодая, свободная. Гуляет где-то, развлекается.
— Без вас? А живет здесь?
— Так и я развлекаюсь. С тобой вот беседую. Каждому свое.
Коля почувствовал в голосе Фонарина издевку. Это называется, он не пугает! А как тогда пугают? Ну, Лева, ну удружил! Может, и не надо было ему заходить в тот день в ресторан «Триада»? И не было бы ни Фисы, ни Евы.
…Поздно ночью, когда в небе вовсю сияла огромная круглая луна, он почувствовал запах ее духов в комнате. И сразу же подумал, что зря не запер дверь. Но и в мыслях не было, что при Фонарине, в его собственном доме, Ева придет ночевать сюда и будет приставать с поцелуями как никогда горячо.
— Ева… Луна…
В полнолуние он никогда не задергивал на ночь занавески. Лежал, смотрел на молчаливую спутницу, сияющую в звездном небе, пока не приходил сон. Вот и сейчас казалось, что она подглядывает.
— Странный.
— Кто бы говорил!
Она вскочила, побежала задергивать занавески. Он же думал только о том, что в этом доме, в своей комнате находится Виктор Петрович Фонарин и все это по меньшей мере странно. Но позволить Еве подумать, что он кого-то боится… Мужчина он или нет, в конце концов?
— Иди сюда.
Прыгнула в постель, прижалась крепко. Может, и в самом деле любит? Но еще в детстве ее напугали настолько сильно, что только что проснувшиеся чувства, словно цветы-подснежники хватил крепкий мороз, они почернели и до сих пор не смеют больше распуститься.
Он даже пожалел, что развелся с ней. Ведь может быть нормальным человеком и молчать нежно, не сжав, как прежде, губы, чтобы не вылетело лишнего слова, а от избытка чувств, оттого, что бывают моменты, когда просто не хочется ни о чем говорить. И лежать сейчас рядом с ней приятно, потому что она ведь очень красивая, Ева. И кожа у нее бархатистая, нежная, и губы. И запах духов такой, какой всегда ему нравился.
— Ты к себе не пойдешь? — спросил он после того, как Ева коротко и томно под ним вздохнула и открыла глаза.
Она мягко попыталась высвободиться. Когда отпустил, перекатилась на край двуспальной кровати. Он понял: шарит в тумбочке, ищет сигареты.
— Так это что, твоя спальня?!
Что-то похожее на тихий смех.
— Тогда я вообще ничего не понимаю! С чего это Фонарин взялся нас мирить?
— Глупый.
— Послушай, ты можешь не курить?
Она послушно положила сигареты на тумбочку. Он понял, что и сейчас Ева ничего рассказывать не собирается. И в самом деле, что такого особенного случилось? Ну, занимались любовью, бывшая жена сама проявила инициативу и была чуть теплее обычного. Это еще не повод для откровенных признаний. Может, начать самому?
— Ты ни о чем не хочешь меня спросить?
— Нет.
— А мне можно?
— Нет.
— И что нам тогда делать?
— Спать.
Вот и поговорили. Он посмотрел на Еву вопросительно:
— Я пойду, отдерну занавески? Ну нравится мне на нее смотреть. И что?
И тогда она молча потянулась за сигаретами.
…Разговор с Шантелем получился неприятным. Поводом же послужила неисправность одолженной машины.
— Зачем ты мне подсунул эту рухлядь? — спросил у продюсера Николай Краснов.
— Я? Рухлядь?— оскорбился Шантель. — Да ей трех лет нет!
— Ну да. Проехала тридцать метров и заглохла.
— Никогда такого не было. Ты в сервисе не интересовался, в чем причина?
— Я дал девчонке ключи. Еще не звонила.
— Какой девчонке? — заволновался Лев Антонович.
— У подъезда крутилась среди прочих фанаток. Сказала, что у нее дядя работает в автосервисе.
— И ты спокойно дал ей ключи от дорогой машины?! Ну, ты даешь! К тому же это моя машина!
— Лева, а ты, оказывается, жадный.
— Я нормальный, — слегка обиделся Шантель. — Просто мне не все так легко досталось, как тебе.
— Вы с Фонариным словно сговорились, — усмехнулся Коля. — Тот вчера взялся жизни учить, теперь ты упрекаешь.
— Фонарина не грех и послушать. Он в тебя деньги вкладывает. Кстати, о шоу. Ты должен там участвовать.
— Твой-то какой интерес?
— Почему обязательно интерес? — Лев Антонович задергался. — Просто так нужно. Ведь это ты будешь решать, кто победитель.
— Я? Ну уж нет!
— Вот