Ловушка для падающей звезды

несколько дней отдохнуть в тишине и покое.
Он попытался выяснить, откуда здесь узнали о приезде популярного певца.
— Мама, откуда все узнали о моем приезде?
— А мне, Коленька, сегодня позвонили. Из приемной самого мэра! — с гордостью сказала мать. — Ой, глянь-ка! Здесь недавно новый магазин открылся, уж в нем все есть, что только пожелаешь! Цены, правда, высокие, но я…
— Мама, откуда в администрации узнали о моем приезде?
— Говорят, был звонок из Москвы, — неуверенно сказала мать. — Шоу, что ль, какое собираются устраивать. Весь город афишами обклеивают!
— Шоу? Афиши?
— Коленька, а здесь новая поликлиника открылась. Ты глянь на право-то! Глянь! За деньги, что присылаешь, большое спасибо. Лекарства стали больно дорогие. Но врачи внимательные, особенно ко мне.
— Да?
— Ты ж, Коленька, у меня знаменитость! — мать нежно погладила его по руке.
Он несколько раз предлагал ей переехать в Москву, но она все отмахивалась: куда уж! Привыкла, мол. Здесь семейные могилы — и отец, и мать похоронены, да тетки с дядьями, да двоюродные братья-сестры. Куда от них уедешь? Мертвые тоже заботы просят. И памяти. Да и люди вокруг все знакомые. В Москве возле дома на лавочке с соседками так-то не посидишь. «Почему?» — спрашивал Коля. «Ну, ты ж звезда! А люди завистливы». — «А здесь не завистливы?» — «А здесь, Коленька, все тебя любят. Ты же здесь вырос!»
Да, он вырос в этом городе. Говорят, человека всегда тянет на родину. Коля Краснов поморщился: да вот что-то не тянет! Скучно здесь, ох, как скучно!
— И все-таки, кто же позвонил в администрацию? И что за шоу собираются организовывать? Почему не согласовали со мной?
— Глянь-ка, Коленька! — снова дернула за рукав мать. Он послушно повернул голову в сторону очередной местной достопримечательности.
Двое парней натягивали над центральной улицей огромный плакат. «Первый отбор участников шоу двойников Николая Краснова пройдет в его родном городе! Ждем вас всех!»
Суперзвезду мгновенно прошиб холодный пот. Шантель! Его проделки! Разве даст дойной корове спокойно отдохнуть!
— Я убью его, — скрипнул зубами солист «Игры воображения».
— Кого, Коленька? — испуганно спросила мать.
— Да когда же меня наконец оставят в покое!
«Волга» остановиласьу ворот его родного дома. Выскочил из машины, громко хлопнув дверью. Следом сыпанули родственники, словно горох из дырявого ведра.
— Что будет? — с тоской спросил он мать. — Мама, что будет?
— Да уж в нашу квартирку все не поместятся, — по-своему поняла та. — Сегодня-то поздно уже, только самые близкие пойдут. Тетя Шура, дядя Гена, Олеся с мужем. А уж завтра, Коленька, мэр обещал весь клуб нам отдать. Может, ты им чего споешь?
— Я не могу сегодня остаться один?
— Как же, Коленька? — испуганно заморгала мать. — Что люди-то скажут?
— Я устал, понимаешь?
На самом деле он только-только начинал отходить от бешеной пятисоткилометровой гонки. И никто, кроме него, не знал, что в городе находится Марсель, профессиональный убийца, который должен выполнить задание: убить человека, похожего на Николая Краснова. Надо на всякий случай осторожнее ходить по улицам родного города.
Популярный певец развернулся лицом к родственникам и своим многочисленным фанатам:
— Господа, я завтра буду рад всех вас видеть. Но завтра. А сейчас мне надо… репетировать.
Толпа взволнованно загудела.
— Ой, что, концерт будет? — взвизгнула одна из девчонок.
— Как же! Родных-то уважит!
— Репетировать! Вот человек! Ночь на дворе, а он репетировать!
— Силен, Колька!
Они все остались на улице. В квартиру вслед за Колей Красновым прошла одна только мать. Он отметил, что та надулась.
— Мама, что?
— Нехорошо это, Николай.
— Да что нехорошо-то?!
— Как ты их: «Господа»! Это у вас в столицах господа, а здесь, Коля, люди. Между прочим, не чужие тебе.
— Мы с тобой давно уже говорим на разных языках. Ты же не можешь понять, какая у меня жизнь. Как и все они. Я живу словно под каким-то прессом. Он на меня давит и давит и с каждым днем все сильнее и сильнее. Я не хочу больше принадлежать им, понимаешь? Хоть когда-нибудь — себе.
Мать не поняла. Пошла на кухню, загремела кастрюлями, он же направился в большую комнату. Стол был весь заставлен тарелками с едой. И когда только успела, поезд шел всего-то десять часов! Прошелся по комнате. Все, как и прежде, в его детстве. Только на стене вместо портрета пятно на обоях. Еще год назад он там был: молодая мать с высокой прической улыбалась с фотографического черно-белого портрета, а рядом ней, будто в ответ, улыбался отец. Сразу после отъезда сына