Ловушка для падающей звезды

захлопнулась. Я зашел в квартиру — она плачет. И кричит: «Уйди, я все равно его люблю! Его!» Ну, я и…
— Люди вокруг, — знаменитый певец обернулся. — И потом: одиннадцать лет прошло! Сейчас-то ты зачем?
— Я тащил ее к окну. Она кричала. Даже не думал в тот момент, что может вернуться ее брат. Она кричала, а я тащил. Она кричала, а я…
— Замолчи!
— Мне было все равно. Честно. Дотащил до окна, почти перекинул через подоконник. Странно, что никто не видел. Было часов десять вечера. Май, тепло, окно распахнуто. Сначала я спустил вниз ее ноги. Почему-то возле самого окна она вдруг перестала кричать. Почему?
— Ты ненормальный.
— Словно захлебнулась. Взгляд этот ужасный. Мертвый. Мне показалось, что она умерла, еще даже не перевалившись через подоконник. Так странно. Ее брат сказал потом, что вы ужасно поссорились. А Леночка была такая впечатлительная. И потом все эти записки.
— Какие записки?
— «Я люблю Колю Краснова!» «Я не буду без него жить!» «Если он уйдет, я умру!» Их нашли. Следователь все внимательно изучил. И дневник. Глупая девчонка, она еще и дневник писала. Про меня ни слова. Как не было. Нет, сейчас я, конечно, понимаю, что все это глупо. Но тогда…
— Ты…
— Что, страшно? А во мне тогда словно что-то сломалось. Мать лечила меня, лечила… Дура. Разве от этого можно вылечить — от тебя?
— Господи, столько лет думал, что убил человека! И потом, когда Фиса из окна упала, сразу понял, что это я. Во второй раз уже.
— Тебе просто не везет. Всегда находится человек, который тебя использует.
— Ты знаешь кто?
— Конечно! Ведь мы с ним в некотором роде родственные души. Нам нельзя было не сойтись. Только у меня в голове все перемешалось. Он говорит: «Уезжай. Продай срочно квартиру Фонарину и уезжай».
— Он хотел, чтобы меня убили? Так?
— Не знаю. Зачем? Это бессмысленно.
— Кто? Олег? Не верю! Скорее, тот, другой… Серега? Все-таки он зашел тогда в квартиру. Но зачем? Неужели же только из-за того, чтобы Фиса больше не лезла в дела группы и не тащила туда Эдика? Чушь!
— Он ждет, что кто-то, похожий на Николая Краснова, сядет в черную «Ауди». Как его там? Марсель? Имя какое чудное.
— Ты, кажется, коллекционируешь мои машины? «Ауди» не хочешь купить?
— Это он сказал, чтобы я изменил внешность, — парень словно не слышал своего собеседника. Только себя или тот голос, который существовал лишь для него одного. И бубнил все так же монотонно: — То есть перестал быть похожим на солиста «Игры воображения». Не меня должны убить. Я только должен был тебя дергать без конца, выводить из равновесия, а потом просто исчезнуть. Меня тоже использовали.
— Так давай посадим его за убийство. Вместе, ты и я. Ты только скажи, кто это.
— Саша. Мне рассказал Саша.
— Погоди. Что рассказал?
— Правду.
— Про Еву, что ли?
— Нет. При чем здесь она? Я про ту.
— Про Фису?
— Вот он.
— Кто?
— Смирнов.
— Погоди. Мы не договорили.
— Потом. Смотри туда.
Коля Краснов обернулся. В кафе входил улыбающийся хозяин. Одиннадцать лет прошло. Солист «Игры воображения» вспомнил, как вмиг стал тогда героем захватывающего романа и самой известной в городе личностью. Из-за него выбросилась из окна девушка! Но все знали о Леночкиной чрезмерной экзальтированности. Избалованная дочка обеспеченных родителей не вызывала симпатии ни у одноклассников, ни у учителей. Да и брат ее недолюбливал. И потом, все друг с другом ссорятся, но не все из окон выбрасываются. Значит, виновата Леночка, а никак не Коля Краснов. Он-то как раз герой.
После тех событий Коля три месяца отсиживался в деревне у бабки. Поступать никуда не стал, а осенью ему исполнилось восемнадцать, попал под призыв в армию. Когда вернулся, о событиях двухлетней давности все и думать забыли. Вот и теперь улыбающийся Васька Смирнов идет навстречу бывшему однокласснику с распростертыми объятиями.
— Молодец, что зашел! Как вчера репетировалось? — Васька лихо подмигнул. Потом заметил и другого Колю: — Что, родственничка встретил?
— А что между нами за родство?
— Да вроде бы ваши деды были двоюродными братьями. Моя бабка как начнет родословные перебирать с десятого колена! Кто кому кем. Глухая стала наполовину. «Это каких же Красновых сынок? Ась?» Вчера весь вечер зудела.
— Надо же! Я, пожалуй, пойду. — Коля хотел было его оставить, но тут на него накинулся Смирнов:
— Ты помнишь «Альтаир?»
«Ну, началось!» Теперь только кивай да поддакивай, авось быстрее закончится. Разумеется, он говорит, что все началось с того самого школьного ансамбля, что талант сразу было видно, что все знали про большое будущее Николая