Ложь напрокат

в графин.
Он был пуст. И тут мы разом засуетились: я размешивала в графине новую порцию черной смородины, Наташка налила кофе и принялась готовить бутерброды.
– Я поеду к ней. Я сейчас поеду к ней. Понимаете? К ней! Живой! Понимаете?
Похоже, легкое безумие у него осталось.
– Понимаем. Мы все понимаем. Только тебе надо подкрепиться и переодеться. На тебе… клюква.
– А, ерунда. И не надо мне никаких бутербродов. Я поеду к ней! Я сейчас же поеду к ней…
Наташка набрала воздуха и гаркнула что есть силы:
– Сидеть!!!
Голову даю на отсечение, что собака в ее квартире тоже послушно села. После этого Сергей окончательно пришел в себя. Для начала он выразил осмысленное желание отмыться и переодеться. Потом у него прорезался зверский аппетит. Он слопал все бутерброды, а затем первое, второе и компот. Мы ему аккуратно намекнули, что он может позвонить жене. Наташка серьезно предостерегла:
– Не бузить! Жена в положении. Волноваться нельзя.
Сергей был предельно нежен и осторожен в выражениях. Может быть, потому, что плакал и толком не мог говорить? Наташка рыдала, уткнувшись в мое посудное полотенце. Я шмыгала носом и задирала лицо к потолку в надежде, что слезы останутся на своем месте.
Выяснив, что полотенце безнадежно мокрое, подруга рыдать прекратила. И постаралась сделать процесс переговоров управляемым.
– Вы сейчас по телефону все деньги проплачете! Или зарядка кончится, а связь нам жизненно необходима… Сергей, да будь же ты мужчиной. Тебе еще инструктаж проходить!
Он согласно кивнул, минут пять прощался с женой до вечера и выглядел придурком. Точнее – счастливым придурком. Меня это не очень устраивало. Необходимо было, чтобы он вник в ситуацию и не наделал глупостей. Удивительно! Только вчера уверял Листратова, что похороны не были инсценировкой, а сегодня его совершенно не волнует вопрос, кто и почему похоронен под именем Татьяны. Сидеть и бессмысленно улыбаться он может долго. Пришлось его припугнуть:
– Вам обоим грозит опасность! Раньше воскресенья домой не возвращайтесь. Будете подъезжать к Москве, позвонишь.
Сергей сидел и радостно со всем соглашался.
– В квартиру без нас не входить. Вообще не вылезайте из машины без нас! Татьяна перекрасила волосы и сменила прическу не зря! – гаркнула я, и он перестал улыбаться. – По дороге пусть накрасится до отвращения к самой себе. Она не должна быть узнаваемой – это главное условие, ты понял?
Он сосредоточенно кивнул, но тут же опять разулыбался. Наташка выразительно покрутила пальцем у виска. Наивный человек! Наверняка уверен, что его присутствие может оградить жену от любой опасности.
Михаил Михайлович Курганов тоже имел глупость надеяться на свою всесильность. Надо менять тактику.
– Ты знаешь, кто захоронен под именем твоей жены? – строго спросила я.
– Никто, – беспечно проронил Сергей, глядя на меня с обожанием.
– Ошибаешься. – Мой голос набирал силу. – Там захоронена родная сестра твоей жены – Ольга. Они близнецы… Были близнецами. Ольга случайно спасла ее от неминуемой гибели. А она, между прочим, была на пятом месяце беременности…
Дурацкая улыбка окончательно сползла с лица Сергея. Думаю, надолго. Он попробовал привстать, сел, повторил попытку, утопил подбородок в ладони и сказал:
– Как же так?
– Танечка с Олей были разлучены с самого раннего детства. Мать не сочла нужным рассказывать об этом Татьяне. Возможно, боялась осуждения со стороны дочери за то, что смирилась с решением суда и отдала Ольгу отцу. Но мы не судьи и не знаем всех обстоятельств дела. Но не будем сейчас об этом. Покойная мама Танюши в конце концов разыскала Ольгу. А может быть, Ольга сама разыскала мать. Хотя это было очень сложно. Оля носила фамилию деда второй жены своего отца – Решетникова. Сложно вникнуть, но можно. В моих рассуждениях отсутствует одно звено, но я надеюсь его не сегодня – так завтра получить. А пока помолчу на эту тему. Ты знаешь, что Танина мать завещала квартиру Решетниковой Ольге Юрьевне? Вам бы опомниться и выяснить досконально все сведения об этой женщине. Возможно, и предотвратили бы трагедию. Вы ограничились тем, что смотались пару раз и постояли у дверей пустующей квартиры. Но если человек в ней не только не живет, но и вообще не появляется, значит, на то есть причины? Они давали ключ к разгадке… Очевидно, решение о завещании в пользу Ольги далось Анастасии Владимировне с трудом. Сама она с раннего детства воспитывалась в детдоме. Потом, казалось, судьба ей улыбнулась – вышла замуж за любимого человека, зажила счастливой семейной жизнью. Но тут же – бац! – столкнулась с подлостью и жестокостью. С той поры так и жила по стойке «смирно». Ожидала