Ложь напрокат

на дорожке, ругаемая и толкаемая со всех сторон прохожими. Димка, к слову о его педантичности, довольно быстро заметил мое отсутствие. Я имею право ходить только с правой стороны от мужа. Он меня там не нашел, когда хотел взять под руку. Торопливо открыв сумку, я вытащила оттуда… то ли женские, то ли детские кожаные варежки. Ничего хорошего от содеянного при виде их я не испытала… Впоследствии мне приходилось не один раз отмалчиваться, слыша обвинения в том, что мне мало своих перчаток для закидывания в разные неподходящие места, включая его карманы, я для этих целей еще и чужие подворовываю…
– Иринка в ступор впала, – услышала я заискивающий голос мужа, и это отвлекло меня от воспоминаний.
«Ну что за человек? – подумала я. – Никогда прямо не попросит прощения, если виноват. Ну и ладно. Ему же хуже».
– Аленка, тащи свою коробку в комнату, – сказал Димка. – С мамой можешь не делиться. У меня с ней свои счеты. Ой, как вкусно пахнет! Вить, идем скорей за стол. Надо успеть отужинать до сына. Наш Вячеслав за столом всегда настроен решительно и по-боевому.
Мне стало обидно не только за себя, но и за сына. Я скупо заметила, что бедный почти двухметровый ребенок не приедет. Для него сон важнее, чем еда. От бабушки до института ему добираться пять минут. От нас – почти полтора часа. Поэтому в данный момент, когда его отец обнюхивает жареную курицу, сын пухнет от голода на бабушкиных пирожках. А про себя подумала, что курицу бедный ребенок наверняка уже съел. Наедине с самим собой. Бабушкин запас продовольствия регулярно пополняется нами с учетом вкусов сыночка.
За столом шел оживленный разговор о расчленении трупов. Я почувствовала настоятельную потребность покинуть помещение, но в дверях нарисовалась Алена и внесла в тему некоторое разнообразие:
– Ой, а наш патологоанатом – просто чудо!
Это мы знали давно. Все студенты, проходившие обучение у молодого специалиста Андрея Сергеевича, обожали своего преподавателя. Особенно девчонки. Андрей Сергеевич, хорошо помня, что сам родом из студенчества, совсем не мучил своих учеников строгими допросами. Справедливо полагая, что не сможет в должной степени оценить знания студентов, он предложил каждому из них заняться самоанализом. Экзамены, в конце концов, сдавать им, а не ему. В результате каждый из обучающихся, покопавшись в самом себе, выявлял слабые стороны знаний. Андрей Сергеевич, не щадя своего личного времени и не требуя за это никакой дополнительной платы, часами просиживал со своими учениками, разбирая не усвоенные вопросы. Он преподаватель от Бога и от него же – хороший человек. Несмотря на свой неиссякаемый юмор, в самый первый день занятий вынес серьезное предупреждение о необходимости забыть о веселье при вскрытии трупов. Ибо каждый из них немного раньше был человеком со своими горестями и радостями. Одним словом, со своим собственным неповторимым миром. И каждое вскрытие – встреча с трагедией…
– Сегодня жарко, – продолжила Алена. – Андрей Сергеевич явился в маечке. Вот, говорит, вчера проходил мимо палатки, не мог удержаться, чтобы не купить. Как вам? Распахивает халат – мы все так и попадали! На маечке – зверская юморная рожа с веселым оскалом. Волосенки дыборем, в кулачищах электропила, кровавые брызги в разные стороны… И под всем этим великолепием надпись: «Опытный патологоанатом ищет хорошо оплачиваемую работу». Кстати, я буду ходить к нему на дополнительные занятия. Так интересно! Я сегодня искала под микроскопом амилоид в микропрепарате почечного амилоидоза и не нашла. Андрей Сергеевич подошел, посмотрел и сказал, что сам его не видит. Оборачивается к Лерке и спрашивает: ты, мол, не брала?..
Поняв, что я в компании лишняя, я потихоньку направилась к двери и вышла. По-моему, этого никто и не заметил.
В спальне на моей стороне кровати лежала большая коробка конфет. С ликером. Она была так красива, что я, наверное, потеряла сознание: не помню, как происходило вскрытие… Уничтожив первые три ряда, я решила, что надо подумать о дочери. Потом пришла следующая мысль – Димке, пожалуй, ни к чему валяться у меня в ногах, вымаливая прощение за свое недостойное поведение. Достаточно и того, что в душе он все-таки считает себя виноватым. И если чувство вины в нем сознательно подогревать… Додумать я не успела. Муж вырос на пороге и укоризненно сделал легкое замечание – нехорошо оставлять гостей без присмотра. Кого он имел в виду в числе гостей, кроме Листратова, осталось неизвестным. На замечание решился не иначе, как увидев меня с конфетами в руках. «Много себе позволяет», – решила я и вслух произнесла:
– Ну, если вам расчленять больше некого…
Димка предусмотрительно увел Алену из кухни, намекнув, что мамочка забыла свой