Ложь напрокат

и оттуда выскочила заплаканная Галка. Увидев нас, она так удивилась, что замерла на месте, загородив проход. Мы удивились не меньше и отодвинуть ее в сторону даже не пытались.
– Ты уже вернулась из Питера? – спросила я, забыв поздороваться.
– Да. Позавчера. А тут такое… Я вообще-то толком и не знала соседку – несколько раз видела мельком, еще до ее переезда. Такая молодая, почти мне ровесница. Вот зашла спросить, не нужна ли какая-нибудь помощь… – Галка промокнула платочком глаза и посторонилась, но не ушла. – А вы что, ее хорошо знали? – Мы молча кивнули. – Бывают же совпадения! И давно?
– А со дня намеченного тобой новоселья, – съязвила Наташка. – Ты о нем удачно забыла, не предупредив нас. Но мы не в обиде. Я так понимаю, питерский любимый получил полный расчет? А здесь тебя ждет новое счастье?
– Извините, девчонки. Так получилось. Все так закрутилось. И никто меня больше не ждет, – печально возразила Галка. – Надоело… Вы после кладбища сюда? – переменила она тему, убирая скомканный платочек в рукав синего платья.
– Скорее всего, нет. Ириша болеет, а я тороплюсь по делам.
– Жаль. А то бы зашли ко мне. Посидели бы.
– В следующий раз, – мягко сказала я.
У Сергея мы застали человек пять. Сам он, привалившись к стене, стоял с безвольно опущенными руками. Похудел. Безжизненные глаза на осунувшемся лице смотрели на нас равнодушно. Мы тихонько поздоровались. На диване сидели двое пожилых людей, очевидно родители Сергея. Очень похожая на него худенькая молодая женщина с девочкой лет восьми была, скорее всего, его сестрой.
– Это подруги Танюши, – тусклым голосом представил нас Сергей. – Я вам звонил, – обратился он к нам. – В субботу и воскресенье. Никто не ответил…
– Нас не было, – пояснила я, не в силах добавить, что мы уезжали на дачу.
Наталья легонько толкнула меня локтем, я повернулась и сразу же увидела на закрытом салфеткой телевизоре фотографию задорно смеющейся Танюшки. Перед ней стояла неполная хрустальная рюмка водки, накрытая кусочком черного хлеба: жидкость потихоньку испарялась.
– Ну что ж, – обреченно хлопнув себя по коленям, тихо сказал отец Сергея, – больше ждать вроде некого… Поедем потихоньку. Танечка, наверное, заждалась.
Мать тихонько заплакала.
– А с работы? – недоуменно спросила Наталья. – С работы разве никого не будет?
– Все приедут прямо на кладбище. Они знают куда, – сухо пояснил Сергей.
На улице Наталья предложила кому-нибудь из членов семьи пересесть к нам в «Таврию», но они предпочли держаться вместе, разместившись в «Жигулях» Сергея.
Всю дорогу мы молчали. Похоже, родственники не испытывали сомнения в постигшем их горе. Это все, что удалось выяснить. Лезть к ним в душу с вопросами было, мягко говоря, неуместно. Мы уже и сами пропитались этим горем насквозь и почти поверили, что Танюшины звонки были потусторонними. Наталья на протяжении всего пути без конца вытирала слезы и хлюпала носом. Я ей усердно помогала.
Свежая могила была обложена многочисленными венками и свежими цветами. Фотография радостной Танюшки была та же, что и в квартире, только большего размера. Я с удивлением увидела, что ленты на венках и часть искусственных цветов варварски порезаны. Скорее всего, ножницами. И, не поверив своим глазам, нагнулась, растерянно потрогав трепетавшие на легком ветру лоскутки ленты с надписью: «Любимой жене…»
– Рабочие кладбища, закапывавшие могилку, порезали, – пояснила сквозь слезы сестра Сергея. – Сказали, если не порезать, венки утащут и продадут.
К могиле стягивался народ. Неожиданно мать Сергея упала на колени, прижалась к одному из венков и громко запричитала. Сквозь рыдания доносились обрывки невнятных слов. Свекровь просила прощения у невестки за то, что уступила ей очередь в сроке смерти. Пожилую женщину с трудом подняли и отвели в сторону. Наташка побежала на помощь. Сергей с искаженным серым лицом пытался сдержать слезы. Это ему не удалось. Плакали почти все. Ни много ни мало – тридцать семь человек, не считая нас с Наташкой. Оглядывая разношерстную толпу, я отметила несколько человек, выражения лиц которых мне не понравились. Две хорошо одетые женщины стояли чуть в стороне от остальных. Физиономия одной, шатенки, выражала явную скуку. Она с нетерпением ожидала окончания церемонии. А вот вторая, блондинка, была бесстрастна. Тем сильнее поразила меня ироничная улыбка, мелькнувшая на ее лице при взгляде на Сергея. Ей было около сорока. Красивая, с легким макияжем. Глаза скрывала дорогая оправа затемненных очков. Заметив мой пристальный взгляд, она быстро отвернулась и что-то сказала соседке. Та посмотрела в мою сторону, пожала плечами и нагло ухмыльнулась.