Ложь напрокат

от всего мира! Смотрите: и забор ей сломал. А тут вот – вообще снес! – Она укоризненно покачала головой.
Пожилая худенькая женщина в очках действительно возилась с цветами. На деревенскую жительницу она не походила: темно-синий спортивный костюм, из воротника куртки выглядывает белейший кружевной воротничок, гладко зачесанные назад абсолютно седые волосы собраны в пучок, на ногах – спортивные тапочки, а на руках – желтые резиновые перчатки. При нашем появлении она выпрямилась и напряженно вгляделась в Татьяну.
– Лариса Никифоровна! Это я, Татьяна, внучка Елизаветы Семеновны. Меня просто трудно узнать. Сама себя в зеркале пугаюсь, – оправдывалась Танюшка.
Лицо Ларисы Никифоровны разгладилось:
– Боже мой, Танечка! Что ты с собой сделала! Да я еще и вижу-то плохо. Показалось…
Что ей показалось, она не досказала. Решительно стянула перчатки, сполоснула руки и пригласила нас в дом.
Внутри все убранство, включая старенькую мебель, радовало глаз.
– Лариса Никифоровна, это мои подруги, – запоздало представила нас Танюша, – Ирина и Наташа. А где Наташа?
Как выяснилось, последнее звено в нашей цепочке отпало целенаправленно: прихватить из машины пакет с деликатесами. Этот пакет заставил Ларису Никифоровну покраснеть, а нас – несказанно этому удивиться. Суетиться на кухне мы ей не позволили, решительно загалдев, что сыты по горло. Я поймала себя на мысли, что чувствую себя школьницей. Усевшись на диван, даже чинно выпрямилась. Впрочем, Наталья сидела так же.
– Я не видела у вас этой фотографии! Кто это, Лариса Никифоровна? – оживленно спросила Татьяна, разглядывая большую, явно увеличенную фотографию молодой, очень красивой девушки. Темные волосы. Яркая, прямо-таки артистическая внешность…
Пожилая женщина, убиравшая назад в сервант праздничные чашки, помедлила с ответом. Отвернувшись к полкам, поправила вышитую салфеточку и сказала:
– Это моя дочь, Софья. В молодые годы, естественно. Я повесила его давно, три года назад.
– Три года назад умерла моя мама, – грустно вздохнула Татьяна, и в голове у меня что-то щелкнуло – верный признак пробуждения интуиции. Я внимательно вгляделась в лицо на фотографии – определенно я его видела. Но совсем не таким молодым. Если предположить, что Лариса Никифоровна родила ее в двадцать один-двадцать два года, этой женщине сейчас могло быть около шестидесяти лет. Могло быть, но ведь она, кажется, умерла… Да нет, черты лица мне определенно знакомы… Мысли наперегонки носились, расталкивая и опережая друг друга, и мешали сосредоточиться.
– Лариса Никифоровна, – окончательно сбил меня с пути рассуждения голос Татьяны, – вы ведь хорошо знали нашу семью. Бабушка говорила, что даже учились вместе в педагогическом институте, дружили с первого курса. У меня могла быть сестра-близняшка?
Лариса Никифоровна медленно повернулась и посмотрела на Татьяну:
– Отчего возникло такое предположение, Таня? У тебя есть повод не доверять близким людям? Если ни бабушка, ни мама об этом тебе ничего не говорили, значит, ее не было. Вам здесь не душно, девочки? – обратилась она к нам. – Пойдемте в сад. Я вас яблоками угощу. Поздние сорта еще висят…
«Что-то очень быстро Лариса Никифоровна ушла от вопроса, – мелькнуло у меня подозрение. – Хорошая женщина, но придется идти напролом. Должна же я выяснить правду. Да не осудит она меня за это, даже если окажусь не права в своих предположениях».
Мы покорно встали и поплелись за пожилой учительницей в сад. По дороге она неожиданно присела на лавочку:
– Что-то голова закружилась. Сегодня магнитные бури обещали, а вы идите, идите к яблоням. Танечка знает…
Я вопреки желанию Ларисы Никифоровны решила остаться, мотивировав тем, что у меня аллергия на все яблоки, включая райские. Крепла уверенность, что головокружение у нее вызвано отнюдь не природными катаклизмами. Скорее, буря возникла в ее душе, и мне было искренне жаль старенькую женщину…
– Лариса Никифоровна, – некстати раздался рядом громкий возглас Татьяны, – у вас там ведра стоят. Это под яблоки? Мы вам сейчас соберем.
Получив в ответ благодарную улыбку учительницы, Татьяна исчезла.
– Ее жизнь, как и жизнь ее ребенка, в опасности, – тихо проронила я, не глядя на бывшую учительницу. Было очень трудно говорить, но выхода не было. – Татьяну пытались сбить автомашиной. Вместо нее погибла другая, как две капли воды похожая на нее женщина. Все это каким-то образом связано с историей ваших семей. («Господи, прости мне эту наглость и сделай так, чтобы я не ошиблась!») Боюсь, что в первую очередь с историей вашей дочери, которую вы вычеркнули из жизни много лет назад. Это было