Ложь напрокат

Наталья. – Чего уж там! Все козлы. Пойдемте-ка спать. Завтра надо собираться в обратную дорогу. А то Степа-нос в партизаны уйдет. У него все-таки хозяйство – дом, две курицы и дача. На кого покинет?
Наташка права. Сначала следует во всем разобраться, а потом страдать. Куча накопившихся вопросов и так не давала спокойно спать. Вся беда в том, что столь скорого возвращения члены наших семей не ждали. Если хорошо подумать, то не могли же мы, приехав поздно в пятницу, за выходные дни отправить мою бедную тетушку в интернат! Причем не имея на руках так называемой путевки в интернатовскую жизнь. Следовало для приличия пару денечков выждать. С другой стороны, не хочется терять времени, о чем я прямо и сказала.
Наталья призадумалась, но не надолго:
– А почему бы нам твою тамбовскую тетушку не похоронить?
Я даже слегка испугалась:
– Как это так сразу?
– Очень просто. Будем считать, что это производственная необходимость. Не можем же мы допустить простоя в работе.
– Не знаю… Не уверена… Что-то слишком много похорон. Да и жалко ее как-то.
– Ты лучше Татьяну пожалей. И меня тоже. Тетушка твоя пожила, слава богу. Нам бы до таких лет дожить!
– А сколько ей лет, ты не помнишь?
– Интересно! Тетушка-то твоя… Подожди, где у тебя тетушка?
– В Тамбове…
– Да нет там у тебя никакой тетки! И никогда не было. Мы ж ее выдумали.
– ?..
– Дошло? – Наташка радовалась, как ребенок. – Вот как выдумали, так и похороним. Не дождалась она нас. Приехали, а там такое горе! Сегодня и похоронили. А завтра, значит, в дорогу.
– Ой, – вскрикнула я, – так мне же следовало позвонить Димке и сообщить печальную новость.
– А ты ему вообще-то звонила за эти дни?
– Не-ет. – Я запоздало раскаялась.
– Немудрено: пожалела любимых людей. А потом, когда ж тебе было звонить, так закрутилась! И я с тобой тоже – сплошная беготня. Завтра и позвоним.
Со сборами в обратную дорогу не торопились. Из Тамбова, если не гнать, скоро не приедешь. Осень очередной раз взбрыкнула, и с утра опять установилась теплая погода. Солнце, извиняясь за временный прогул, вовсю старалось подсушить многочисленные лужи. Наталья деловито проверила запасы продуктов в холодильнике и все запоры на дверях. В десять часов прибежала Нина и попросила прихватить до Николинского Шурку. У них произошло радостное событие: честно заработавший чекушку муженек выпил ее в одиночестве и всю ночь не вылезал с огорода. К утру рвота измотала мужика вконец, и он слабым голосом попросил привезти ему какое-нибудь лекарство из аптеки. Наташка понимающе кивнула и велела купить фестал и церукал.
– Две таблетки фестала и одну церукала. Оклемается.
В одиннадцать мы были готовы к отъезду. Соседи вышли нас провожать. Шурка сунула мне в руки какой-то пакет:
– Это вам с теть Наташей. Мое хобби. Только рамки мне папка делал.
Денька нехотя забралась на заднее сиденье. Татьяна тихонько плакала, Наташка тоже. Я не успевала их уговаривать. Только слова о том, что они тормозят расследование и увеличивают время вынужденной ссылки, заставили их прекратить рыдания. Лицо Танюши приобрело скорбное выражение великомученицы. Наташкино – суровое и решительное. И тут, уже сидя в машине, всплакнула я. Подруга решительно рванула с места, Денька, как всегда, свалилась вниз и моментально вскочила назад.
– Сколько километров со мной отмахала, а никак не научится правильно ездить! – сделала собаке выговор Наташка.
– Ой, я валяюсь! – заорала Шурка. – Смотрите, смотрите! Степа-нос вас провожает!
Из-за угла последнего дома осторожно выглядывал Степушка. Наташка с любимым не попрощалась…
В Николинском высадили Александру, и она, помахав нам рукой, бодро понеслась в аптеку. Забежали к Ларисе Никифоровне попрощаться и попросили наведываться к Танюшке.
– Да я ее уговорю ко мне переехать. Мои ребятки в отпуск собираются, к родителям Лерочки, а потом на море. Нам вдвоем замечательно будет, – сказала она.
Я уже уселась в машину, когда услышала оглушительный визг подруги, решившей было поправить сумку в багажнике. Непонятно откуда взявшийся оголтелый петух, сверкая белым оперением, налетел на Наталью, и она, прикрываясь рукой, с визгом отскочила в сторону. Петух не рассчитал, видно, и влетел в машину. Денька расторопно сиганула с сиденья вниз и на всякий случай вжала морду в передние лапы. Петух, по-своему матерно выражаясь (а откуда ж ему было набраться хороших манер), пошаркал лапами о сумку, покосился на мое каменное изваяние, захлопал крыльями и победно заорал: «Кукареку!!!»
– Ах ты, голубь недоделанный! – опомнилась Наташка и, схватив подвернувшуюся хворостину,