Ложь напрокат

А в промежутках между ними еще что-нибудь. Вроде как через силу. Телевизор в спальне работает почти постоянно – с небольшим перерывом на ночь. Как средство психотерапии. Но справедливости ради следует отметить, что болеет Димка крайне редко.
Краем уха я слышала, как вернулась Наталья, – кухня стеной примыкает к шахте лифта. Я вовремя выскочила в коридор – напомнить про сливки и замерла, пораженная чудным видением: Анастас Иванович, тоже просекшая момент возвращения Наташки, выплыла в коридор. Мама дорогая! Представьте себе танк, одетый в нежно-розовый брючный костюм… Моя реакция, по всей вероятности, была воспринята как проявление восхищения. Пятидесятивосьмилетняя дама слегка засмущалась и потупила взор. Я невольно посмотрела на ее ноги. Изящные туфли на огромном каблуке подняли Анастас Ивановича на недосягаемую высоту – два метра. «В дверь она будет проходить с трудом», – мысленно отметила я и шмыгнула носом.
– Отлично! – завопила Наташка. – Вы сразу выросли в моих глазах! Так держать и не кукситься! Все мужики – козлы. Ваш – не исключение. Сейчас, сейчас, – забормотала она, роясь в кармане. – Только Деньку запущу и разденусь. Иришка, не уходи. Совет держать будем…
– Заходите, Ирочка, ко мне. Только накиньте на себя что-нибудь потеплее. Наташенька говорит, вы болеете.
Я ошалело кивнула головой и попробовала сослаться на необходимость побыть наедине с собой, своей болезнью и готовящимся обедом. Но неудачно. Вмешалась успевшая переодеться Наташка:
– Десять минут уделить не можешь? Бери свои грудки, кастрюлю и что там еще. Сливки я захватила. У Анастас…сии и приготовим.
Я покорно побрела выполнять приказание, но на полпути развернулась: не до полуфабрикатов, похоже, Анастас Иванович попала в беду и ей действительно нужна наша помощь.
В квартире Анастас Ивановича был легкий беспорядок: на столе стояли две немытые чашки и пахло «Беломором». Обычно везде царит стерильная чистота, от которой любой случайно побывавший в разведке таракан получает инфаркт и мигом отбрасывает лапки. Курит она только на лестничной клетке и с приоткрытым окном. Квартира всегда благоухает запахами какой-то сушеной травки.
Анастас Иванович ковыляла по кухне на непривычных каблуках в попытках взять себя в руки, но руки жили самостоятельной жизнью: зачем-то хватали полотенце, салфетки… Потом все это зашвыривалось в правый крайний угол стола, отчего мне все время хотелось брякнуть: «Аут!» – и… опять все начиналось сначала.
– Анастасия Ивановна! Даже просто Анастасия… Мы столько лет рядом, да и выглядите вы никак не Ивановной. Мы же договорились. – В голосе Наташки звучала легкая укоризна. – Ни один мужик не стоит таких переживаний.
Анастас Иванович суету прекратила, похлопала глазами, подумала и решительно высморкалась в прихватку. Я почувствовала сходное желание и, в очередной раз шмыгнув носом, поняла, что забыла носовой платок.
– Возьми салфетку, – заметив мои судорожные поиски, дала совет подруга.
Анастас Иванович тяжело вздохнула, выдохнула. По кухне пролетел легкий ветерок. Веселые занавески тревожно затрепетали. Я начала догадываться, что произошло…
– Считаю наше экстренное собрание открытым, – взяла решительный тон подруга.
Анастас Иванович деловито кивнула и уже привычным жестом зашвырнула прихватку в облюбованный угол. Наташка подвинула ей табуретку, и она села. Добрая половина того места, которым села, осталась парить в воздухе.
– На повестке дня один вопрос – измена Степана Ивановича.
Глаза Анастас Ивановича подозрительно заморгали, а рот принял скорбное выражение. Я испугалась, что соседка обидится на порядок обсуждения личной проблемы, но, к счастью, ошиблась. Бывший начальник отдела кадров, воспитанный на социалистическом соревновании, трудовых подвигах и строгой производственной дисциплине, она полагала такой порядок естественным.
– Слово предоставляется… – Наташка мельком взглянула на Анастас Ивановича, – мне! А я скажу, что наш сушеный Геракл Степан Иванович, невзирая на сломанные в прошлом году ребра, своими слабыми, набалованными руками сам вырыл себе яму. И сегодняшней ночью свалился в нее окончательно. В смысле, не пришел ночевать.
– Подождите, – сделала я попытку остановить поток красноречия, – может быть, с ним что-то случилось? Ну перешел дорогу в неположенном месте и…
– Перешел, – согласилась подруга. – Именно в неположенном месте. И этот маршрут завел его слишком далеко – в подмосковную Апрелевку. Помнишь, раньше пластинки были? На каждой написано: Апрелевский завод грампластинок. Их по блату доставали. Ну не будем отвлекаться от темы. Анастасия