Ложь напрокат

просто боялась что-нибудь не то сказать. С восьми лет – только с отцом. У матери другая семья была. Отец жил в Ленинграде, занимался какой-то научной работой. А Олюшка после института по распределению к нам в Петрозаводск попала. Иностранный язык в школе преподавала…
У меня перехватило дыхание: Татьяна тоже отличалась способностью к языкам, поэтому и выбрала Иняз. Сестры были похожи не только внешне…
Анна Кузьминична хотела положить фотографию Ольги в общую кучку, но мы с Наташкой запротестовали. Она смирилась, только попросила Ксюше не рассказывать. Дело, мол, прошлое, все это до нее было. Зачем ворошить?
Мы клятвенно заверили, что и близко не коснемся этой темы.
– Миша ее все на руках носил. Она маленькая, худенькая. Ткнется ему в шею и тихонько смеется от счастья. Любил ее очень. Да и она его, как мне казалось, любила. Поженились они через полгода после знакомства. А встретились, смех сказать, во Дворце бракосочетания. В тот день оба опоздали. У него друг женился, а у нее подружка замуж выходила. Миша с ней познакомиться хотел, но не успел – она убежала. На свадьбе снова встретились.
Мишка очень ревнивый был. Все боялся, что она его бросит. Была она не то чтобы очень красивая, но такая милая. Тихая, ласковая. Все Мишины друзья в нее влюблялись. К тому времени дела у него в гору пошли. Денег на Олюшку не жалел. Одевал ее, как куколку. Баловал. И все грозил – если ты от меня уйдешь, я тебе жизни не дам. И его убью. Она сначала смеялась, потом сердиться стала. Обижал он ее своей ревностью. В последний раз они даже поссорились, и она сказала – у меня, мол, семьи никогда не было. Я только теперь поняла, какое это счастье – иметь семью. Меня, мол, никто никогда не любил. Но если ты будешь меня и дальше так ревновать, я просто не выдержу и исчезну из твоей жизни. И так она это серьезно сказала, что он поверил… Прожили они почти год, а потом от Олиного отца телеграмма пришла, он просил дочь срочно приехать – вроде заболел. Олюшка и сорвалась. Я даже удивилась. Странные у них отношения были. Отец не только на свадьбу не приехал, но даже поздравление дочери не прислал. Хотя она ему и звонила. Мне показалось, что он вроде и недоволен был. Может, считал, что Миша ей не пара. Только ведь как мог о нем судить, если никогда не видел?
Миша-то хотел с Олюшкой поехать, только она не разрешила. Сказала, что ничего хорошего из этого не получится. Как-нибудь, мол, в другой раз. Когда отец поправится. Мишенька и рассердился. Стал кричать, что эта поездка надуманная, просто повод, чтобы от него избавиться. Она его тихо так попросила не оскорблять ее подозрениями, а он уже раскипятился, остановиться не мог. Словом, сам виноват, что так получилось. Оля даже не стала чемодан брать. Поплакала у меня на плече, покидала кое-что в маленькую сумочку и ушла. Только со мной попрощалась.
Миша потом долго бегал по комнате, а я все его ругала. Ведь не прав был. Сначала-то огрызался, а потом понесся на вокзал. Только опоздал. Выбежал на перрон, а поезд ему хвост показал. Вот так… Посветила солнышком, погрела и пропала. Мы все звонка от нее ждали или письма. Не дождались. Миша весь извелся, почернел, но в Ленинград за ней не поехал. Сказал: захочет – вернется. А сам ждал. Ох, как ждал! Да и я по ней скучала. Всю жизнь о дочери мечтала – Бог не дал. Вот и радовалась, что хоть таким образом дочь обрела. И она ко мне тянулась. Не пойму… Ну Миша ее обидел, а я в чем виновата? Хоть бы весточку мне какую послала. – Анна Кузьминична смахнула слезы. – Я уж думала, может, и в живых ее нет? Да только через какое-то время Мише пришло письмо из ЗАГСа. Я потом узнала, что Оля на развод подала. Сына тогда домой пьяного на машине привезли. Два дня в себя приходил, а потом все Олюшкины фотографии пожег и запретил мне даже имя ее упоминать. А эту фотографию, – Анна Кузьминична бережно присоединила ее к другим, – я утаила. Долго потом с ней говорила. Достану и ругаю ее потихоньку – что ж ты, моя ласточка, нас оставила…
Ну а это уже фотографии с Мишиной работы. Это он с друзьями на рыбалке. Охоту не любил, а вот на рыбалку часто ездил. Если время свободное было. Работал много. Дачу отстроил, квартиру сменил. Только она мне не нравилась. Комнат много, а мне тесно. По своей однокомнатной скучала. Все в ней уживались, тесно не было. Вслух-то, конечно, этого не говорила, чтобы сына не расстраивать. Вы знаете, мне кажется, он все это приобретал только потому, что надеялся – Ольга когда-нибудь вернется. Наверное, хотел показать, что зря она его бросила. Да только ей этого не нужно было. Она, как котенок, любви и защиты искала…
А потом у Миши Оксана появилась. Они еще в институте дружили. Хорошая женщина. Только на вид строгой кажется. Мамой меня сразу называть стала. Как и Олюшка. К тому времени я уже и надеяться перестала,