Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
бы его на место за два часа, но задолго до того Джесси поджарился бы заживо. Добравшись до места, где, как он считал, можно уже не опасаться погони, он завис неподвижно.
Проболтавшись так двадцать минут, он оглянулся — и выругался. Между ним и антропаузой не было ни облаков, ни строений, поэтому он ясно видел маленькую точку, летевшую за ним. Очевидно, он нажил по меньшей мере одного врага, хотя, как знать, сколько их прицепилось к этому одинокому байку?
Он приоткрыл дроссель, пригнувшись за слишком низким ветровым щитком байка, чтобы хоть немного укрыться от пылающего света и жара. И через несколько минут заметил, что свет гаснет сам по себе: Кандес выключался.
Минута за минутой свет наливался красным. Гигантские сопла солнца солнц гасли одно за другим. Кандес был не одним солнцем, а целым скоплением. Каждого хватило бы, чтобы осветить жизнь целой нации, а все вместе они определяли климат и воздушные потоки мира. Конечно, на расстоянии многих миль свет рассеивался и поглощался, так что его больше не было видно, но влияние Кандеса простиралось до самой оболочки мира, где айсберги разбивались о заиндевевшую скорлупу Вирги. Нечто невидимое, неуловимое ни на ощупь, ни на вкус, исходило от него вместе с теплом и светом:
поле, забивавшее энергию и мысли о любой машине, сложнее часов. Байк Джесси был едва ли не самым сложным механизмом, возможным на Вирге. И враги мира, полагавшиеся исключительно на технологию, не могли сюда проникнуть.
Поле защищало их, и за него приходилось платить. Джесси успел понять, что в числе причитавшегося ему законного наследия были знания, но знаний он не получил. Люди Вирги плохо представляли себе, как устроен мир, и совсем не представляли, как действует Кандес. Они целиком полагались на устройство, созданное их предками, и большинство уже считало его созданием природы.
Свет в небе погас, но жар остался. Он продержится еще много часов, а Джесси некогда было ждать. Он отхлебнул воды из винной фляги, подвешенной к седлу, и продвинулся к внутреннему кругу Кандеса. Последние его светочи уже тлели красными угольками, но княжества давали достаточно света. Миллионы звезд плавали, колеблясь в раскаленном воздухе, и мерцая, отражались в зеркальном совершенстве солнца солнц. Лицо обжигало, словно жаром из топки, но Джеси не побоялся воя большого жука — не струсит и теперь.
Понять бы только, где в этом облаке из десятков солнц гнездится крылан. По словам умирающего крылана, он скрылся здесь, и звучало это вполне разумно. Где то единственное место, откуда невозможно украсть ключ? Естественно, в том самом месте, куда без ключа не войдешь.
Ответ казался Джесси простым, пока он не видел Кандеса. Все небо перед ним заполнилось хрустальными гранями длиной в мили, они свободно плавали в пространстве и образовывали прозрачную сферу вокруг солнц. Сами солнца оказались сравнительно маленькими неровными шарами из стекла и металла, похожими на помятые канделябры. А вокруг них, разворачивая зеркальные крылья, подобно цветам на рассвете, кружили огромные конструкции.
Джесси по многомильной дуге обогнул солнце солнц, потом описал еще один круг. Он искал чего-то знакомого: городское колесо для гигантов, или здание с прочными стенами, способными устоять перед этим жаром. Но перед ним проплывали только механизмы, а время близилось к рассвету. Скоро нельзя будет здесь оставаться.
Глубинный крылан, с которым он говорил, был частично живым: во всяком случае, его мышцы и внутренние механизмы покрывало нечто вроде жесткой кожи. Но какое живое существо могло бы выжить здесь? Даже если эти зеркальные металлические цветы немного защищают свои сердцевины от излучения, от жара они не спасут. Он ясно видел, как из их глубины тянулся дымок.
Даже кончики этих исполинских алмазных граней были немногим холоднее температуры плавления свинца. Ничто живое здесь существовать не могло.
Значит, если крылан здесь, его с тем же успехом можно искать как в самом сердце ада, так и на краю. Отказавшись от логических рассуждений, Джесси направил байк в самый центр Кандеса.
Шесть солнц вместе. Каждое, как стеклянная диатомея двухсот футов в диаметре, с длинными отростками, торчащими во все стороны, так же как у громадных цветков на краю скопления. Между шипами шести солнц скрывалось седьмое тело — черный овал с покрытием словно из старого чугуна. На его бугорчатой поверхности поблескивали выпуклые металлические квадраты и квадраты стекла в углублениях. Джесси, приближаясь к нему, ожидал, что жар усилится, и, случись так, он бы там и погиб, однако на последних нескольких ярдах, наоборот, стало ощутимо прохладнее.
Поколебавшись, он тронул темную поверхность.
