Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
Тогда вселенная станет голубой, и все, от одного космического горизонта событий до другого, приобретет цвет летнего неба.
Я говорю это себе, расписывая небольшие осколки камня, разложенные передо мной. Их доставляют мне люди Хуанга. Мы создаем ценные вещи, этот гангстер и я. Я увеличиваю его и без того огромное богатство. И каждое утро, что я просыпаюсь живым, — это его плата за мою работу.
Это честная сделка.
Я веду комфортабельную жизнь в старом доме на аллее, с центральным двориком, заросшим восковницей. Посередине узкой проезжей части течет сточная канава, покрытая черно-зеленой слизью от помоев, которые каждое утро и вечер выплескивают со ступеней. Крыши сделаны в традиционном стиле, с крутыми скатами и узорчатой черепицей. Я пристально рассмотрел крыши в своем дворе. Они стерлись за много лет, но, по-моему, мне удалось разглядеть на черепицах оттиски фигурки цыпленка. «Петушок», — говорит мой повар с грубым кантонским акцентом, не замечая двусмысленности.
Даже эти побитые жизнью старые дома оснащены широкополосными и параболическими антеннами, которые улавливают развлекательные программы, разведданные и финансовые сводки, льющиеся с орбиты и из космоса. Иногда эти три вида информации неотличимы друг от друга. Линии передачи персональных данных натянуты на незаконно установленных кронштейнах или с помощью стяжек прикреплены к шатающимся бетонным телеграфным столбам. Сами столбы пестрят обрывками выцветших молитвенных флагов, обугленными стержнями от бенгальских огней, остатками по меньшей мере полудюжины поколений технологий, направленных на передачу
чего-либо.
Тесла был прав. В конце концов, электричество — всего лишь форма сигнала. Если с помощью прикосновения руки можно зажечь огонь, значит, цивилизация развивается нормально.
Несмотря на то, что над землей болтаются гниющие остатки космических технологий, внизу, на земле, жизнь течет, как в древности. Годовалые дети в выцветших шортах швыряют камни в тени. Шелудивая чау-чау живет под заросшей виноградной лозой тележкой, прикованная к ограде чьего-то сада. Горничные проветривают постельное белье на деревянных перилах балконов, блестящих от прикосновений локтей многих поколений. Худые морщинистые мужчины на велосипедах с огромными корзинами за спиной развозят овощи, газеты, мясо и карты памяти к задним дверям домов. Пахнет имбирем, нечистотами и вездесущей плесенью.
Каждый день я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Справившись с удивлением от того, что я дожил до очередного рассвета, я натягиваю кимоно из дешевой набивной ткани и отправляюсь на поиски кофе. Мой повар, такой же худой и сморщенный, как уличные торговцы, но разукрашенный татуировками «тонг»,
напоминающими о давно минувшей эпохе, от которой осталось лишь несколько дешевых фильмов плохого качества, не верит в этот напиток. Вместо него он не устает при любой возможности вежливо потчевать меня черным чаем с горьким запахом. Я точно так же не устаю вежливо отказываться. Чайник — хрупкое изделие из фарфора, которое, вероятно, было изготовлено в Китае еще до прихода электричества и спутникового телевидения. Он выкрашен в голубой, почти васильковый цвет и украшен изображением круглого храма со ступенчатой крышей, поднимающейся над каким-то восточным садом.
Я видел это здание на почтовых марках; значит, такой храм действительно где-то есть. Или, по крайней мере, был.
Когда заканчивается первое беззвучное сражение кофеина со сном, я, шаркая ногами, иду в мастерскую, где меня ждут кисти. Хуанг наделен той странной комбинацией железного терпения и склонности к внезапным вспышкам гнева, которую я много раз наблюдал у могущественных людей в Китае. Я уверен, что если мой наниматель решит, что я нарушил условия сделки, меня убьет повар. Мне нравится представлять его последнюю услугу мне, когда глаза мои будут закрываться, так: он вливает чай мне в глотку, словно возлияние в честь нашей встречи в ином мире.
Существует один особый цвет, которого большинству людей не суждено увидеть. Для этого нужно, облачившись в скафандр, выйти в Глубокую Тьму, в высокий вакуум, где на тебя, словно невидимый радиоактивный дождь, обрушивается солнечный ветер. Там вы можете закрыть глаза и плыть, лишившись всех пяти чувств, в камере размером с вселенную. Через какое-то время крошечные кусочки мозаики, кружащиеся у вас перед глазами, перекрываются тонкими, беспорядочно расположенными полосами необыкновенно нежного, яркого светло-голубого цвета.
Мне говорили, что эти полосы — следы нейтрино, проходящих через жидкое содержимое глазного яблока.
