Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
космического дождя. Я последний из «Радиевых девушек».
Хуангу нет необходимости приказывать старому повару убивать меня. Я делаю это сам, каждый день.
Я редко думаю о том, куда деваются мои радиоактивные осколки, покинув дом неподалеку от аллеи Хунг Конг Цаи. Люди покупают их, потому что надеются на что-то, потому, что любят, потому, что хотят иметь у себя кусочек невообразимо далекого прошлого. Вся эта история, можно сказать, привела к тихой революции в человеческом обществе. Для некоторых важно прикасаться к ней, словно к медальону с именем святого Христофора.
Однако, если прикасаться к ней слишком часто, дело может закончиться онкологическими заболеваниями.
По-настоящему забавно во всем этом то, что я раскрашиваю ярко-голубым цветом умирающего неба настоящие осколки васильков. Мы делаем фальшивки из подлинных вещей, Хуанг и я.
Истина является древней, словно время, а я снабжаю ее спецэффектами.
Клянусь, когда-нибудь я сам убью себя.
Сегодня повар приносит мне в качестве ланча жаренную на сильном огне пекинскую капусту и странные скользкие грибы. Он скрытен, словно один из японских солдат, которые в прошлом веке несколько десятков лет защищали лавовую пещеру на острове в Тихом океане. Разумеется, снова чай, который я, разумеется, оставляю нетронутым. Мы могли бы так же легко совершать этот ритуал с пустым чайником, но повар тщательно следует всем правилам ведения кулинарной войны.
Овощи имеют странный лохматый вид, несмотря на то, что недавно побывали на раскаленной сковороде. Они политы едким желто-коричневым соусом, подобного которому я никогда не пробовал. Вся эта каша расположена на комке липкого риса, прямо из маленькой лиловой печи «Панасоник», которая стоит на кухне.
Пища — барометр этого дома. Когда повар в хорошем настроении, я питаюсь, словно монарх. Когда он недоволен жизнью или обижен на какую-то небрежность с моей стороны, еда ужасна.
Интересно, что я сделал сегодня такого, что рассердило его. Ведь, в конце концов, наш утренний ритуал — это всего лишь ритуал.
Встретившись взглядом с поваром, я замечаю в его глазах что-то еще. Какая-то новая тревога прячется за морщинами на туго натянутой коже его лба. Я знаю, что я потерял, когда приехал сюда. На самом деле не больше того, что потерял много лет назад, когда судьбы людей и планет решались где-то в Глубокой Тьме, и я отправился на поиски состояния, которого могло хватить на дюжину жизней. И все же я не готов к этому новому зловещему нарушению монотонности моего существования.
— Ты пришел убить меня? — спрашиваю я по-английски. Я не говорю на кантонском наречии, только на отрывочном, ломаном, с неверными интонациями мандаринском диалекте, на котором говорят иностранцы в каменных портах пояса астероидов. Я не уверен, понимает ли он меня, но вопросительная интонация моей фразы ему ясна.
— Хуанг, — скрипучим голосом произносит он. Мы с этим человеком можем неделями не обменяться ни единым словом. Не думаю, что он разговаривает с другими людьми больше, чем со мной.
— Он едет сюда?
Повар кивает. Очевидно, что он расстроен.
Я ковыряюсь в тарелке с жареными овощами и вдыхаю запах горелой рыбы и имбиря, исходящий от соуса. Хуанг приезжает — это сюрприз. Все это время я тихо сидел здесь со своим раком в начальной стадии и состарившейся душой и готовил осколки васильков для продажи. Их привозит сюда Истинный Герой Пояса, как сказано в его рекламе. Наша сделка не нарушена.
Что ему может быть нужно от меня? У него уже есть полная власть над моей жизнью и смертью. Все мои труды принадлежат ему. Моя репутация погибла, по крайней мере, под моим настоящим именем. У меня остались лишь воспоминания о небе и крошечный осколок знания о том, что было когда-то.
Этого должно быть достаточно.
Через некоторое время повар, как бы извиняясь, забирает миску с остывшей едой и ставит на ее место тарелку из тонкого фарфора, на которой красуется политый медом лунный пряник.
Я начинаю подозревать, что он не лишен чувства юмора, хотя время для шуток далеко не самое подходящее.
— Xie xie,
— говорю я ему на своем ломаном китайском. Он не улыбается, но напряженное выражение исчезает с его лица.
И все же я не собираюсь соглашаться на чай.
Хуанг появляется под звуки собачьего лая. Я стою у зарешеченного окна, пробитого в стене моего сада, и наблюдаю за аллеей. «Мерседес» на водородных топливных элементах, принадлежащий гангстеру, имеет знакомый синий оттенок.
