Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
Но я сомневаюсь, что мастера, красившие его машину, пользовались высокорадиоактивной краской для самолетов.
За машиной следует небольшая стайка бродячих собак. Жужжат моторы, открывающие двери — это единственный производимый машиной шум — и появляется водитель. Это крупный мужчина, что необычно для китайца, высокий и сильный, в кожаной куртке и спортивных штанах, обязательных для всех охранников и бандюг, прислуживающих богачам от Берлина до Джакарты. Зеркальные темные очки имеют необычно толстую оправу — сразу ясно, что они напичканы сенсорами и компьютерами. Интересно, он их вообще когда-нибудь снимает, или это имплантаты? Жизнь в наше время превратилась в дешевый научно-фантастический роман восьмидесятых годов двадцатого века.
Водитель окидывает собак долгим взглядом, после чего они смолкают, затем открывает Хуангу дверь. Хозяин выходит из машины без дальнейших церемоний. Может быть, его прикрывают с воздуха, а может, на крышах находятся снайперы, но я никого не вижу.
Хуанг невысокого роста, обладает компактным сложением борца. Лицо его представляет собой сморщенную маску, и возраст его определить невозможно. В нашей окружающей среде достаточно вредных веществ, чтобы состарить человека без помощи неумолимого времени. Сегодня на нем длинная бледно-голубая рубаха и пиджак из акульей кожи. Он поднимает голову к моему окошку — глаза его имеют водянистый цвет, как дневной свет во время дождя.
Я медленно иду через двор. Здесь мы и встречаемся с Хуангом — под восковницей, на каменной скамье с ногами в виде львов.
Я сажусь, но он уходит. Без сомнения, дать инструкции повару. Я жду, пристально рассматривая пруд. Он невелик — не больше двух метров в самой широкой части. Пруд обрамлен необработанными камнями — казалось, они появились из недр Земли как раз перед тем, как каменщик положил их на место. Там, на Поясе, после четверти биллиона лет столкновений, пылевых бурь, трения друг о друга, не осталось таких острых граней. На поверхности воды плавает пена ярко-зеленого цвета, способного испугать любого человека, когда-либо имевшего дело с загрязнениями воздуха.
Говорят, что вода голубая, но ведь вода — это на самом деле всего лишь свет, схваченный взглядом. Она похожа на стекло, она принимает цвет того, что в ней растворено, что находится под ней, того, что проплывает сквозь нее. Большинство людей в Глубокой Тьме имеют мистические взаимоотношения с водой. Сама мысль об океанах кажется им божественной и невозможной. Что касается меня, то мои родители родом с Самоа. Я родился в Такоме
и вырос на заливе Пьюджет-Саунд, после чего отправился Наверх. Для меня океан — это просто вода.
И все же этот крошечный пруд, заросший вредными водорослями, кажется, говорит о том, что не все в порядке на Земле, в Глубокой Тьме, на маленьких искорках колоний на Церере, Марсе и в других местах. Интересно, думаю я, что произойдет с прудом, если я вылью в него мою голубую краску из запаянных свинцом бутылочек?
— Твои поделки хорошо продаются, — говорит Хуанг. Я не слышал, как он подошел. Глядя в землю, я замечаю туфли на резиновой подошве — казалось, этот миллионер купил их у какого-то уличного торговца на соседнем углу.
Я встречаю взгляд водянисто-голубых глаз. Они бледные, такие бледные, что отражают цвет его рубашки-поло.
— Спасибо, сэр.
Он некоторое время смотрит на меня. Таким взглядом служанка на рынке смотрит на куски рыбы. Наконец, он снова заговаривает:
— Начались расспросы.
Я говорю, не подумав:
— Насчет радиации?
Он слегка поднимает одну бровь.
— Что?
Я молчу. Я на миг забылся, перестал притворяться, будто не знаю, что он отравляет своими фальшивками десятки тысяч людей по всему миру. Подобная ошибка может стоить мне жизни. То, что я каждую минуту могу расстаться с жизнью — не оправдание такой глупости.
Хуанг принимает мое молчание за ответ.
— Ко мне приходили некие люди и спрашивали человека, по описанию похожего на тебя.
Я пожимаю плечами:
— Когда-то, на короткое время, я был известен. — В качестве одного из исторических злодеев. Вот кем я являлся в момент своей всемирной славы.
— Ты заплатил мне кое-что, чтобы я держал тебя здесь… они сделали мне гораздо более выгодное предложение.
Тем странным, холодным утром в вонючей чайной в Сэндае,
в прошлом году, я продал ему собственную жизнь. Заплатил немалую сумму денег, заплатил трудом и последними остатками своей репутации за тихое, мирное отбывание наказания и освобождение от обязательств. К сожалению, я уже понял, кому именно могло
