Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
может даже не отыскаться корреляций для половины его концепций.
Дэниел не намеревался выпускать события в Сапфире из-под контроля. Одно дело надеяться, что фиты со временем освоят физику реального мира, которая была временно за пределами их понимания, но любой смышленый десятилетний мальчишка способен понять законы нынешней вселенной фитов, а их технология была все еще далека от ракетной техники.
— Оставь Сапфир замороженным, — велел он, — и проанализируй записи о фитах, которые первыми проделали такое ускорение мозгов. Если они понимали, что делали, то и мы сможем разобраться.
В конце недели Дэниел подписал договор о лицензировании и улетел обратно в Сан-Франциско. Люсьен ежедневно сообщал ему новости и, по настоянию Дэниела, нанял десяток новых компьютерных лингвистов, чтобы помочь ему разобраться с проблемой.
Через полгода стало ясно, что они в тупике. Фиты, которые изобрели «ускорение», имели одно большое преимущество, когда ковырялись в мозгах друг у друга: для них это не было чисто теоретическим упражнением. Они не разглядывали анатомические схемы, чтобы потом изобрести конструкцию получше. Они опирались на эффекты тысяч небольших экспериментальных изменений, и результаты по ходу процесса обострили их интуицию. Очень малая часть этих интуитивных прозрений обсуждалась вслух, и уж тем более не записывалась и не формализировалась. И процесс расшифровки этих озарений только на основе структуры их мозгов оказался столь же труден, как и расшифровка самого языка.
Дэниел не мог больше ждать. Теперь, когда его кристалл выходил на рынок, а другие сравнимые технологии приближались к стадии практического применения, он не мог допустить, чтобы его лидерство растаяло.
— Нам нужно, чтобы сами фиты работали переводчиками, — сказал он Люсьену. — Необходимо изобрести ситуацию, в которой достаточно большая часть фитов решит не подвергаться ускорению — ради того, чтобы старый язык использовался и дальше.
— Значит, нужно, чтобы примерно двадцать пять процентов отказались ускориться? — предложил Люсьен. — И чтобы ускоренные фиты хотели рассказывать им о том, что происходит — на языке, который мы все понимаем.
— Именно так, — согласился Дэниел.
— Думаю, мы сможем замедлить распространение ускорения, — задумчиво произнес Люсьен, — если подбросим им мем традиционализма, утверждающий, что лучше сохранить две культуры и два языка, чем полностью заменить старое новым.
Команда Люсьена принялась за работу, настраивая полицию мыслей на новое задание, и затем перезапустила Сапфир.
Похоже, их усилия дали желаемый результат: фитам внушили идею о необходимости сохранения связи с прошлым. И хотя ускоренные фиты рванулись вперед, они также упорно работали над тем, чтобы и неускоренные фиты оставались в курсе событий.
Однако то был неуклюжий компромисс, и Дэниела не очень-то устраивала перспектива обходиться разбавленной, «для чайников», версией интеллектуальных достижений фитов. Реально же ему хотелось, чтобы кто-нибудь «изнутри» отчитывался перед ним напрямую — нечто вроде фитовской версии Люсьена.
Настало время подумать о найме работников.
Люсьен поддерживал скорость работы Сапфира ниже обычной — чтобы дать полиции мыслей вычислительное преимущество хотя бы сейчас, раз уж они потеряли так много необработанных данных наблюдений. Но даже при пониженной скорости ускоренным фитам понадобилось всего шесть дней в реальном времени, чтобы изобрести компьютеры — сперва как математическое понятие, а вскоре и как последовательность работающих машин.
Дэниел уже попросил Люсьена уведомить его, если кто-либо из фитов догадается об истинной природе своего мира. В прошлом несколько из них дошли до расплывчатых метафизических предположений, которые лишь ненамного отклонялись от истины, но теперь, когда у них имелась четкая идея универсальных вычислений, они наконец-то оказались в состоянии понять, что кристалл есть нечто более, чем плод их фантазии.
Сообщение пришло чуть за полночь, когда Дэниел собирался лечь спать. Он пришел в свой кабинет и запустил программу общения, которую для него написал Люсьен, указав серийный номер интересующего его фита.
Для облегчения диалога программа предложила Дэниелу ввести человеческое имя для будущего собеседника. Усталый разум Дэниел никак не мог справиться с этой задачей, но после двадцати секунд ожидания программа сама предложила имя: Примо.
Примо был из ускоренных фитов, и недавно изготовил собственный компьютер. Вскоре после этого полиция мыслей услышала, как он рассказывает нескольким неускоренным
