Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
полный жары и жажды. Автобус грохотал и трясся на камнях, поднимая клубы пыли над немощеной дорогой, поэтому только Макс, который всматривался вдаль на каждом холме, заметил бункеры, словно плававшие в крошечном зеленом пруду, окруженном океаном песка и камня.
Затем и остальные заметили лагерь; кто-то заявил, что это мираж, некоторые арестованные слабо засмеялись, решив, что они, наконец, приехали. Но Макс знал, что Разведка никогда не поместит всех политических заключенных в один лагерь — кого-то высадят здесь, кого-то — дальше, их разделят на несколько групп, рассеянных среди чужаков.
Мираж постепенно приближался. Открывались унылые подробности: круглые крыши из рифленого железа; наполовину ушедшие в землю бараки, источенные ветром и песком и приобретшие тусклый цвет окружающей местности; забор с колючей проволокой, вонзавшейся в небо, истекавшее светом; чуть дальше, за забором — озерко зеленовато-бурой грязи.
Стена тел придавила Макса к двери; автобус замедлил ход, остановился, облако пыли постепенно осело. Макс заметил за бункерами обитателей лагеря, выстроившихся на утреннюю перекличку. Над воротами красовалась табличка с надписью:
Исправительный лагерь № 42
«И судим был каждый по делам своим».[73]
Конвоиры спрыгнули с вездеходов. Основная часть осталась стоять рядом, зевая, один человек направился к воротам, где его встретили лагерные охранники.
Макс забарабанил в дверь.
— Молись, — прошептал он, обращаясь к Василию.
— О чем?
— О том, чтобы они подошли к нашему отделению, а не к соседнему.
«О том, чтобы Дрожин получил мое сообщение и послал кого-нибудь нам навстречу», — хотелось ему добавить. Кулак онемел, и Макс начал стучать в дверь локтем. Остальные, не понимая хорошенько, в чем дело, последовали его примеру и заколотили в стены и решетки.
Лагерный капеллан в сопровождении помощника и нескольких солдат, хромая, приблизился к воротам. Пыльная серая одежда без знаков различия мешком висела на их истощенных телах. Начальников лагерей по-прежнему называли капелланами, а не директорами, несмотря на революцию, потому что лагеря формально предназначались для искупления грехов. «Дрожин, приди за мной и забери меня отсюда», — мысленно богохульствовал Макс, — и я обещаю стать хорошим человеком.
Капеллан о чем-то спорил с конвоирами, указывая на переднюю часть автобуса: ему нужны были живые люди, сохранившие остатки сил, тогда из них можно было выжать больше перед смертью. Конвоир выслушал его с безразличным видом, затем крикнул что-то солдатам, и те с оружием наготове приблизились к двери, за которой стоял Макс.
Шестьдесят человек нажали на Макса, пытаясь выбраться из автобуса раньше него. Он выставил назад локти, стараясь в то же время не выпускать руку Василия.
— Десять! — проорал начальник конвоя, растопырив пальцы. — Только десять человек!
Сзади снова нажали, и Макс ударился головой о косяк. Чьи-то руки попытались втащить его обратно. Охранник снял замок, дверь открылась, но лишь наполовину — ей мешали люди. Макс дернул головой, высвободив волосы из чьих-то пальцев, укусил за руку того, кто вцепился ему в щеку, и схватился за дверь, чтобы никто не смог пробраться вперед. Затем на его почки обрушился град ударов, он закряхтел и быстро опустил голову — как раз в этот момент рядом зашипело ружье, у людей встали дыбом волосы. Один из конвоиров заорал: «Назад, назад!», другой дернул Макса за одежду, поскольку он оказался первым, и выволок его наружу с криком: «Один!»
Макс так и не выпустил Василия, и тот, спотыкаясь, вывалился из автобуса вслед за ним. Оба растянулись в пыли.
— Значит, уже два.
Макс вскочил на ноги прежде, чем кто-нибудь успел пнуть его, поправил одежду, подтянул штаны. Охранник в это время считал: «Девять, десять, все! Назад, мать вашу!» Раздался протестующий рев, затем шипение выстрелов, крики боли и грохот захлопнувшейся двери.
— Это ваши, — сказал начальник конвоя капеллану, затем обернулся к своему заместителю. — Позвони в сорок третий, скажи, чтобы приготовились принять пятьдесят человек, напоить сто, и что нам придется у них переночевать. — И крикнул остальным: — Заводи моторы, трогаемся!
Охранники закрыли ворота, щелкнул замок. Капеллан, человечек жалкого вида, похожий на изголодавшегося пса, принялся прохаживаться
