Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
и это, вынес дни, когда вся горечь разом обрушивалась на него. Однажды, наполняя свою корзину у причала, он заметил среди зеленой путаницы водорослей крошечные серебристые искорки. Мальки. Стараясь, чтобы охранник и дьяконы не заметили, чем он занимается, он поймал семь рыбок и проглотил их по дороге на поле. После этого он начал искать мальков и раз в четыре-пять дней находил несколько штук.
— Что-то ты слишком тщательно раскладываешь водоросли, — раздался над ним голос как-то днем, когда он склонился над землей на лугу.
Он поднял голову и прищурился — солнце, попавшее на лицо, обожгло ему глаза. Какой-то дьякон, обутый в сапоги, снятые с нового заключенного, с флягой на поясе, похлопывал себя по ладони металлической трубкой.
— Василий, — произнес Макс.
Василий огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.
— Не надо на меня щериться, Макс. Это отрава. Я видел, как один парень, наевшись ее, дристал до тех пор, пока не подох.
— Это мое дело. — Макс закончил раскладывать водоросли, взял камень, положил его в корзину.
— И то верно, — согласился Василий. Затем сунул руку в карман, вытащил маленькую желтую луковицу и впился в нее зубами, словно в яблоко. Хрустя, он направился к адарейцам и принялся тыкать их в спины своей трубой.
Отвернувшись, Макс забыл о его существовании.
Его план выживания основывался на получении помощи от какого-нибудь партнера в лагере до тех пор, пока свои не найдут его сообщение и не придут за ним. Первая часть не удалась, вторая тоже явно провалилась, но он продолжал делать все необходимое для выживания. Он решил быть терпеливым, беречь силы и, когда его шанс придет, воспользоваться им.
Однажды вечером, после захода солнца, когда они уже лежали в койках, старый адареец подошел к Максу, сел напротив него и спросил:
— Как тебе это удается?
Макс приподнялся на локтях.
— Что именно?
— Как тебе удается существовать отдельно от нас, отдельно от всех?
Макс снова лег и закрыл глаза.
— Это нетрудно.
— Ты живешь здесь уже несколько недель, и ты все так же одинок.
— Человек рождается и умирает в одиночестве, — ответил Макс.
— Ни черта подобного. — Другие адарейцы подошли к его койке и бесшумно расселись во тьме на кроватях и полу, подобно сборищу призраков. Хихикающих призраков. Макс, почувствовав угрозу, резко сел.
— У вас свои представления о мире, у меня свои, — сказал он.
— Никто из людей не одинок, — возразил адареец. — Свои первые дни и недели в этом мире человек проводит, будучи связанным с другим живым существом. Ребенок девять месяцев живет в чреве матери, соединенный с ней пуповиной. Ты говоришь, что мы рождаемся одинокими, но роды — это процесс, в котором участвуют и ребенок, и мать. Даже в самых глухих и нецивилизованных местах…
— Подобных этой планете, — вставил кто-то, вызвав новые смешки.
— …При родах всегда присутствует кто-то третий, кто подхватывает младенца, когда он выбирается из материнского лона, и прикладывает его к груди. Рождение — это связь с другим человеком, оно подтверждает эту связь, несмотря на боль и страдания.
— Но это продолжается недолго, — возразил Макс.
— Ты шутишь? — удивился адареец. — Первые годы жизни человек полностью зависит от других, он связан с теми, кто удовлетворяет все его нужды. Взрослые заботятся о ребенке, и он отвечает им любовью. В период полового созревания, гормональной встряски мы отдаляемся от родителей и сближаемся с другими людьми — наставниками, друзьями, сексуальными партнерами.
Один из адарейцев толкнул локтем соседа, тот проворчал что-то. Макс не оглянулся посмотреть, кто это был, но старик повернул голову.
— И еще, вспомни, — продолжал он, — когда мы получаем раны или ушибы, у нас срабатывает безусловный рефлекс, присущий нам от рождения — мы кричим. Кричим, зная, что другие отреагируют на крик. Нам присущ еще один рефлекс — оборачиваться на крик боли. Неспособность к состраданию — дефект, болезнь, отсутствие основной черты, отличающей человека от животного.
— Ты говоришь это после того, как охранники обращались с тобой?
— Что? Разве ты не видишь, что
они больны?
— Я не это хотел сказать.
— А что ты хотел сказать? — терпеливо переспросил старый адареец.
Макс свесил ноги с койки и выпрямился.
— Что вы делаете здесь, на нашей планете? — Он вытянул указательный палец. — Зачем вы здесь?
Адарейцы переглянулись. Как обычно, они, казалось, обдумывали свои слова вместе, прежде чем ответит кто-то один. Максу показалось, что в воздухе повеяло каким-то резким запахом.
— Мы прилетели сюда, чтобы торговать
