Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
такой сильный ветер, что песок со свистом просачивался сквозь каждую трещину в стенах, образуя крошечные дюны в углах и у ножек кроватей.
По пути на перекличку, под небом, по которому неслись бурлящие черные облака, Макс заметил у компостной ямы три тела «беглецов»; один человек умер вчера, и все трое занимались более легкой работой, чем он. Он подумал: а когда же придет его черед? Он потерял два зуба, еще один шатался; минимум жира, имевшегося на его теле, растаял; колено подгибалось от неловкого движения; болячки на спине постоянно мокли.
Стоя в строю, заключенные вынуждены были придерживать шляпы, чтобы их не унесло ветром, но порывы были такими сильными, что людей сбивало с ног и швыряло на ограду. Максу повезло: его заслоняли от ветра высокие фигуры адарейцев. Заместитель начальника прокричал что-то насчет мощного не по сезону урагана, забравшегося слишком далеко на север, раздал всем по второй порции завтрака и велел сберечь ее, затем распустил команды по баракам на неопределенное время.
Когда дождь заколотил по крыше, словно лавина камней, они сидели в темноте в своем сарайчике, наполняя чашки текущей сквозь щели водой. Выходной был невообразимым счастьем.
Макс посмотрел на высокого адарейца и сказал:
— Напоминает Рождество, только отметить нечем.
— Я вижу песок и воду, — ответил тот. — Если их смешать, получится грязь.
— Нет, мы можем добыть кое-что снаружи, — предложил Макс. — Сейчас как раз буря в разгаре, нужно идти, пока другие нас не опередили.
Они протиснулись в дверь, которую с грохотом захлопнул за ними ветер, и направились к лагерной кухне; Макс вынужден был ухватиться за адарейца. В такой ливень никто не мог их увидеть — они сами едва видели на несколько футов перед собой.
Макс протер глаза и вгляделся в темноту.
— Быстрее! — велел он, стараясь перекричать бурю. — Хватай, сколько сможешь унести.
Пока адареец набирал буханки желтого хлеба и связки сырых овощей, Макс с помощью консервной банки сбил замок с двери чулана.
— В яблочко!
— Что там? — спросил адареец.
— Любой военный, если ему дать картофеля и время, соберет самогонный аппарат. — Хлопнула дверь кухни, заставив их подскочить, но это был лишь ветер. Макс запихивал бутылки в комбинезон, пока они не начали вываливаться, взял еще одну в руку. — Пошли. К обеду капеллан додумается поставить здесь охранника.
Когда они показались в дверях барака, мокрые и грязные, как помойные крысы, их встретили сначала с тревогой, затем с ликованием. Пока адарейцы передавали по кругу первую буханку хлеба, Макс открыл бутылку и отпил глоток; водка показалась ему одновременно и самой отвратительной, и самой замечательной, какую он пил за всю свою жизнь.
Потом Макс долгие часы слушал разговоры соседей о людях и местах их родной планеты. Высокий зеленый адареец оказался историком, седовласый старик — кем-то вроде дипломата-добровольца, а человек с коричневой кожей — торговцем антиквариатом. У всех была работа, были семьи, о судьбе которых они беспокоились. Затем разговор коснулся планов побега, которые были объявлены несбыточными, потому что требовалось убить слишком много народу — не то чтобы у нас есть какие-то предубеждения против убийства, не обижайся, Макс, — а потом нужно было слишком далеко идти, и никто не собирался помогать им там, куда они все-таки могли добраться.
— Ну, значит, остается сидеть здесь и разбить для него этот сад, — подытожил торговец, имея в виду капеллана, а затем начались подсчеты — сколько кубических метров грязи содержится в слое площадью четыре квадратных километра и толщиной в метр, и сколько это составит корзин емкостью в половину кубометра.
— Сколько человек в лагере? — спросил дипломат.
— Всех считать или только заключенных? — уточнил торговец.
— Заключенных, — ответил дипломат.
Несколько человек назвали цифры, а Макс спросил:
— Вы свинолюдей тоже сосчитали?
Эти слова были встречены молчанием, затем раздался смех, и адарейцы принялись обсуждать, считать ли Макса заключенным или свиночеловеком, пока старик не вернул их к расчетам:
— Сколько корзин вы можете перетаскать за день, самое большее?
— Семнадцать, — ответил зеленый историк, и кое-кто подумал, что это слишком много, но один вспомнил тот день и сказал, что это правда. Затем, договорившись брать среднее число корзин, разделили общее количество кубических метров на число ходок и людей и получили число дней — нет, лет; несколько десятков лет требовалось для достижения этой цели.
— Это слишком много, — заявил историк, когда назвали окончательное число. — Я провел здесь почти год, и даже один лишний день
