Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
и поставил против него все. Генерал не смог устоять, потому что никогда не сдавался. Мне выпал стрейт,
и я выиграл.
Старик хмыкнул.
— И ты получил свой патент.
— В некотором смысле, да, — ответил Макс, раскачивая шатавшийся зуб кончиком языка. — Дрожин заявил, что я могу получить офицерское звание, но за него придется заплатить. «Чтобы поддержать революцию». — Он сделал паузу, чтобы произвести больший эффект. — Он взял с меня ровно столько, сколько я у него выиграл.
Все рассмеялись, и смех прогнал уныние и вызвал оживленную дискуссию среди адарейцев. Макс не упомянул, что он не хотел отдавать деньги, но Мередит не отставала от него, пока он не сдался.
Высокий зеленый адареец, историк, спросил:
— И вы до сих пор общаетесь с Дрожиным?
— Нет, — ответил Макс. — Нет, он уже тогда был стариком. Сейчас он мертв, как и Мэллоув. Поэтому мы все здесь.
— Это плохо. — Зеленый адареец протянул руку и сжал Максу плечо.
Шум снаружи внезапно стих — над ними проходил центр тайфуна. Лагерь был таким тесным, что громкий звук из одного барака был слышен во всех остальных, и вдруг сквозь щели, разошедшиеся от ветра, они услышали разговоры других заключенных. Кто-то из адарейцев завел глупую песенку о говорящем тостере и его собаке, и остальные подхватили ее. В других бараках тоже запели, пытаясь заглушить голоса адарейцев религиозными гимнами и патриотическими песнями.
Макс не умел петь, как и историк. Они сидели молча, пьяные, но мрачные.
— Было бы неплохо, если бы у тебя остались друзья среди революционеров. Они бы вытащили нас отсюда, — сказал адареец.
— Хорошо бы, — согласился Макс. Он поднял голову и посмотрел на крышу. — А ты знаешь, почему они называют эти хибары молитвенными блоками?
— Нет. А почему?
— Потому что, когда ты здесь находишься, все твои молитвы заблокированы.
Когда буря стихла, они выбрались из своих бараков и увидели ее последствия. Вышка была повалена, части ограды вырваны из земли. Компостные ямы затопило, и гниющая масса хлынула через край; площадка для переклички была усеяна костями, кусками человеческих тел и фекалиями. Один из охранников с помощью единственного в лагере бульдозера спихивал всю эту гадость обратно в ямы, а капеллан велел всем идти наверх, на луг.
Со склонов холмов смыло весь перегной, и он, смешавшись с песком и камнями, преградил путь ручью, протекавшему по дну грязевой долины. Русло необходимо было расчистить, иначе долину затопило бы, и в конце концов вся эта вода обрушилась бы на лагерь.
Под дулами автоматов заключенные, шагая по пояс в грязи, начали толкать вверх по склону спутанные корнями куски перегноя, словно живой экскаватор. Они черпали смесь грязи и песка голыми руками, и вскоре ладони Макса превратились в кровоточащие куски мяса. А затем, когда для людей был объявлен перерыв, адарейцам приказали нагружать корзины камнями из заваленной дренажной канавы и нести их вниз, к причалу.
— Ни к чему дважды делать одну и ту же работу, — заявил капеллан, очевидно, не замечая иронии своего высказывания.
Они наполнили корзины под наблюдением дьяконов, которые были необыкновенно злы — капеллан угрожал заставить их работать. Макс застонал, поднимая свою корзину, хотя он оставил в ней как можно больше пустого места. Еще несколько таких дней убьют его. Он может умереть уже сегодня.
Историк, проходя мимо, взял один камень из корзины Макса и переложил его к себе. Во время подъема на холм и на повороте дороги адареец несколько раз забирал у Макса камни, проходя рядом или давая ему пройти мимо себя. Во время последнего подъема перед началом долгой дороги к морю он запел.
