Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
Тем более что вчера я осталась в одиночестве.
Она глянула мне прямо в глаза. Смысл ее слов был очевиден.
— Если они так ценят жизнь, почему же утащили Кауэя? — выпалила я, мгновенно пожалев о собственной опрометчивости. Но я слышала, как она спрашивала об этом Кошку, и теперь тоже хотела знать ответ.
— Потому что я нарушила договор, — объяснила она пугающе спокойно.
Я не выказала своего возмущения и продолжала допытываться:
— Какой договор?
Левеза вдруг потеряла терпение:
— Брось, Аква, ты же не ребенок! Договор, по которому они не уносят детей, чтобы те выросли большими и жирными. Чтобы их можно было съесть позже, когда они состарятся. А мы позволяем им пожирать старых и больных. Им нужна еда, а мы избавляемся от людей, единственная польза которых в том, что они опытны и умны. А это Лошадям ни к чему, потому что мы, разумеется, и сами все уже знаем. Поэтому мы не убиваем Котов. И стреляем только затем, чтобы их отпугнуть. А они не убивают нас.
Сейчас в ее глазах отражался свет. Совсем как в кошачьих.
— Именно этот договор.
— Я… мне очень жаль.
— Я пристрелила нескольких, когда они напали на старуху. Они поняли, что я главная, и сделали меня мишенью.
Мы с Грэмой переглянулись.
— Ты… — начала Грэма.
— Да, я. Коты, в отличие от вас, видят многое.
Грэма неестественно широко растянула губы, словно пытаясь охнуть. Но на этот раз у нее ничего не вышло. Когда мы зашагали следом за ней, Грэма осторожно подтолкнула меня головой.
Опять эти выдумки Левезы!
Левеза все быстрее шла вперед, словно не нуждалась в нас. Мне было ужасно неприятно сознавать, что, кажется, так оно и есть.
Подойдя к фургону, Левеза вынула нож и принялась потрошить куропатку. Я вскрикнула и отвернулась. Левеза подтолкнула тушку к твари, которая открыла глаза, но не шевельнулась. Ей пришлось облегчиться прямо в фургоне, так что смрад стоял еще ужаснее прежнего.
Левеза опустилась на четыре ноги и подошла к передку фургона.
— Поможете мне надеть хомут?
— Ты не спросила о Чуве.
— Как она? — бросила Левеза, просовывая голову в хомут.
— Напугана и несчастна. Она увидела пустой фургон и подумала, что ты мертва.
Грэма помогла ей приладить упряжь, и Левеза потащила фургон вперед.
— Ты уходишь сейчас?
Лагерь еще даже не сворачивали.
— Отставших пожирают. Сегодня я намерена быть впереди. Начинаем спускаться.
— Пойдем, — в бешенстве велела я Грэме, но та покачала головой и зашагала рядом с фургоном.
— У меня есть винтовка, — пояснила она. — Нам нужно охранять Левезу.
Мне следовало бы вернуться и позаботиться о Чуве, но казалось неправильным позволять кому-то охранять мою подругу. Когда мы проходили мимо лагеря, я крикнула Чуве:
— Твоя названая мама жива и здорова, дорогая. Мы пойдем с ней, чтобы защитить ее от нападения.
Итак, все мы держались вместе. Фургон подпрыгивал и дребезжал на камнях.
— Расскажи им, Мэй, почему этот мир нуждается в хищниках.
Я заглянула в фургон и увидела, что Кошка туго свернулась клубком, как пальцы, прячущиеся в копыте. Я ощутила исходившие от нее волны болезни. Увидела омерзительное мясо, к которому Кошка не притронулась, только глянула на меня мертвыми глазами.
— Давай же, Мэй, объясни!
Кошка вынудила себя говорить и покорно перекатилась на спину.
— Когда-то быва века, — прокартавила она. — Когда-то была река, кругом паслось много коз, которыми питались волки.
Речь ее была уморительна, словно она кривлялась. Именно так мы говорим, когда пытаемся пошутить.
— Там живи вовки… жили волки, а Предки всех истребили, потому что волки были хищниками.
Все это до того походило на анекдот, что я засмеялась.
— А потом реки стали умирать. Поскольку коз больше никто не иштреблял, их расплодилось слишком много. Они поедали все молодые деревья, корни которых удерживали берега от обвалов.
Я встряхнула головой, чтобы не засмеяться снова, хотя внутри все тряслось от страха. Мне хотелось плакать.
— Это не фффутка, — простонала Кошка.
Это не шутка…
Левеза откинула шею с таким видом, будто хотела преподать мне урок. Ее глаза сияли странной смесью изумления и торжества.
— Какие осколки воспоминаний остались у Котов?
— Мы знаем о семенах. О семенах внутри нас.
Уши Грэмы встали торчком.
Слова Левезы звучали в такт ее тяжелой поступи, словно ничто не могло ни испугать ее, ни поторопить.
— Коты знают, как перемешались Предки с животными. Они понимают, как сделана жизнь. Мы могли бы снова разделиться на Лошадей и Предков.
