Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
некоторые пользователи уже устали от рэпера и захотят увидеть что-нибудь новое, — предположил я.
— Не губи себе карьеру этой своей цветочной историей, Онг. Даже у кулинарного путешествия Прадипа по Ладакху
и то больше читателей, чем у материалов, которые пишешь ты.
Она смотрит на меня, словно хочет продолжить, но потом останавливается. Похоже, пытается подыскать слова. Это необычно. В нормальной ситуации Джэнис сначала говорит, а потом уже думает.
— Онг, ты мне нравишься. — Я улыбаюсь, но она продолжает: — Я наняла тебя, так как хорошо к тебе отношусь. У меня нет проблем с визами, чтобы ты оставался здесь. Ты — хороший человек. Хорошо пишешь. Но средний показатель по твоему блогу — меньше тысячи пользователей. — Она смотрит на экран, потом на меня. — Тебе нужно поднять рейтинг. У тебя практически нет читателей, которые бы хотели увидеть твой репортаж на главной странице. И даже если они подписываются на твою рассылку, то ставят ее в третью очередь.
— Шпинатное чтение, — добавляю я.
— Что?
— Мистер Мэкли называет это «шпинатным чтением». Когда люди чувствуют, что вроде должны сделать для себя нечто полезное, как шпината поесть, то кликают на меня. Или читают Шекспира.
Неожиданно я краснею от смущения. Я не имею в виду, что моя работа может сравниться с произведениями великого поэта. Хочу поправиться, но слишком сбит с толку, и вместо этого просто замолкаю и сижу перед боссом, заливаясь краской.
Она смотрит на меня:
— Вот в этом и проблема. Послушай, я уважаю твою работу. Ты явно не глуп. Та вещица про бабочку была довольно интересной.
— Да? — Я снова выдавливаю улыбку.
— Просто никто не хочет читать твои истории.
Пытаюсь протестовать:
— Но вы же наняли меня писать о важных вещах. О политике, правительстве, продолжать традиции старых газет. Я помню, что вы говорили, когда брали меня на работу.
— Ну да. — Джэнис смотрит в сторону. — Я как-то больше думала о хорошем скандале.
— Шашечная бабочка — это скандал. Ее больше нет.
Женщина вздыхает.
— Нет, это не скандал. Просто угнетающая история. Никто не читает печальные истории, ну или делает это один раз. И никто не подпишется на рассылку, от которой одна депрессия.
— Тысяча человек подписались.
— Тысяча человек. — Она смеется. — Мы не какой-то веб-блог общины Лаоса, мы — «Майлстоун», и сражаемся за пользователей с ними. — Босс махнула рукой в сторону водоворота. — Твои истории живут от силы полдня, они никому не интересны, только всяким маргиналам. Господи, да я даже не знаю, кто твоя демографическая группа. Столетние хиппи? Какие-то бюрократы из правительства? Цифры не оправдывают того времени, которое ты тратишь на статьи.
— А о чем вы хотите, чтобы я писал?
— Не знаю. О чем угодно. Обзоры. Новости, которые можно использовать. Только не очередное «мы с прискорбием сообщаем вам неприятное известие». Если читатель ничего не может сделать по поводу этой чертовой бабочки, то нет смысла сообщать ему о ней. Это огорчает людей и понижает твой рейтинг.
— У нас что, плохой рейтинг? С Марти?
Она смеется:
— Ты мне напоминаешь мою мать. Слушай, я не хочу на тебя давить, но если ты не станешь собирать как минимум пятьдесят тысяч пользователей в день, то выбора у меня не останется. Наш средний показатель идет вниз по сравнению с другими группами, и в отчетах мы выглядим плохо. У меня проблемы с Нгуеном из «Техники и игрушек» и Пенном из «Йоги и духовности», но никто не хочет читать, как мир катится ко всем чертям. Иди и найди мне истории, которые понравятся людям.
Она добавила еще пару фраз, наверное, думала приободрить и вдохновить меня, а потом я оказался за дверью, лицом к лицу с водоворотом.
Правда в том, что я никогда не писал популярных репортажей. Не получается у меня их сочинять. Я другой человек. Честный. Медленный. Не передвигаюсь с той скоростью, которую, похоже, все американцы обожают. Найти историю, которую люди захотят читать. Можно набросать какую-нибудь статейку к скандалу о Дабле, сделать боковую врезку к материалу Мэкли, но почему-то я подозревал, что читатели сразу поймут — в ней все выдумано.
Марти замечает, как я стою у кабинета Джэнис. Подходит ко мне.
— Что, пропесочила из-за твоего рейтинга?
— Я пишу неправильные истории.
— Угу. Ты — идеалист.
Мы стоим какое-то время, размышляя о природе идеализма. Он, конечно, американец до мозга костей, но мне нравится, Мэкли — отзывчивый человек. Люди ему доверяют. Даже Дабл ДиПи ему верит, тому, кто разнес имя рэпера по каждому экрану во всем мире. У Марти доброе сердце. Джай ди. Он мне нравится.
