Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
неделю? месяц? Я подумала о тех, кто грезил сейчас в капсулах сновидений. Некоторые из них удовлетворяли аппетиты сообразно своим запросам — скромным или, наоборот, чудовищным. Другие старались добиться в своих снах ужасной мести тем, кто привел их к такому концу — отцам, матерям, любовникам, властям, ОБЩЕСТВУ. Наверняка были и те, кто пытался искупить свои преступления виртуальными мучениями. Среди заключенных встречаются все эти типажи. Ничего из этого мне не подходило. Хотите умереть — имейте мужество застрелиться, не дожидаясь подобного финала. Не хотите — живите до последнего вздоха и встаньте перед расстрельной командой без повязки на глазах.
Перед глазами проходили сцены последнего суда. Вот я, потерпевшая поражение, но так и не склонившая головы, пытаюсь еще что-то доказывать, окончательно лишаясь расположения присяжных. Вот мой экс-супруг во время нашей последней встречи в маленькой пустой комнатке, бросивший на произвол судьбы свою провинившуюся «домашнюю утварь», жестикулирует, видимо, сам этого не замечая. Его ужаснуло это свидание в камере смертников. Меня — нет. Я давно разочаровалась в Дирке. Верил ли он в меня хоть когда-нибудь? Или просто притерпелся к моему непреходящему отчаянию за те годы, что мы были лучшими друзьями и любили друг друга, как он говорит сейчас? И неужели он действительно вот так заламывал руки и поднимал их вверх, как будто перед ним была не я, а вооруженный террорист?
Я вспомнила девушку, которую видела только мельком. Ожидая этапа на станцию, мы, заключенные, иногда на мгновение пересекались. Пружинистые косички цвета гречишного меда торчали по обе стороны ее головы, как у маленькой девочки. Глядела она тупо, без выражения. Кто заплел ей эти косички? К чему было выбрасывать деньги на ветер, отправляя сюда умственно отсталую? Да все потому, что они играют в лотерею. И слабоумные, якобы жертвы переноса, способны каким-то загадочным образом помочь выжить той небольшой группе, которая проживет достаточно долго, чтобы успеть заложить фундамент колонии на планете земного типа у далекой звезды. Нам предназначено быть сваями, забитыми в грязь чужого мира, и на наших костях будет возведен дальний конец моста грез.
Интересно, когда начнется эта «ориентация»? Холод космоса пробирался под мое тонкое одеяло. Мерное мелькание цифр на электронном будильнике действовало успокаивающе, как биение сердца. Глядя на них, я незаметно уснула.
Станцию «Пояс Койпера» планировали использовать в качестве космопорта-хаба при международном космополисе. Ну а после того как проект забросили (и до того как принцип Буонаротти стало возможным использовать для массовых переносов, подобных нашему), она служила чем-то вроде санатория для старателей с астероидов. Если верить легендам, они слетались сюда на своих суденышках и отводили душу в разнузданных пьяных оргиях и резне. Так они спасались от ужасающего одиночества, от которого страдает человек в глубоком космосе. Пока световая дорожка вела меня бесконечными извивающимися коридорами к месту, где нас собирали на ориентацию, я раздумывала о судьбе этих горемык. Они исчезли бесследно, не оставив на тусклых здешних стенах ни царапины, ни надписи. Тихий, на пределе слышимости гул работающих систем тороида Буонаротти проникал повсюду. Так гудят двигатели огромного величественного пассажирского космолайнера, пробивающегося сквозь пространство. Я поежилась. Но, конечно, это был холостой прогон.
В обширном скудно обставленном зале кают-компании одетые в коричневые робы заключенные продвигались, шаркая ногами, мимо кабинки, где сидела женщина в форме медико-санитарной службы. Она по очереди опрашивала их и отпускала. Составленные в кружок стулья, то ли прикрученные к полу, то ли выраставшие прямо из него, завершали картину комнаты отдыха какой-нибудь психиатрической клиники. Я встала в очередь. Со мной никто не заговаривал, я тоже помалкивала. Девушка с косичками была здесь. Я ее заметила. Наконец подошел и мой черед. Женщина в кабинке, которую я тут же окрестила Старшей Сестрой, отметила мое имя и велела взять лежащую перед ней на стойке нарукавную повязку.
— Приятно узнать, что в нашей команде есть врач, — заметила она.
По профессии я хирург, но уже долгие годы у меня не было практики по специальности, если не считать таковой работу фельдшером-волонтером в районной поликлинике для неимущих. На повязке была надпись «Капитан». Интересно, как она попала на стойку, без помощи человеческих рук? На ум пришли манипуляторы, роботы… Неприятно, когда тебе напоминают, что вокруг полно громыхающих механических штуковин, видеть которые не разрешено.
— Где вы находитесь
