Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
на самом деле? — спросила я, пытаясь вернуть чувство собственного достоинства. Я знала, они умеют справляться с задержкой сигнала и могут симулировать почти естественный диалог. — Откуда в настоящее время ведется управление станцией? Ксичанг? Хьюстон? Хотелось бы просто знать, какого нам ожидать обращения — плохого или очень плохого.
— Нет, — Старшая Сестра ответила на совершенно другой вопрос. — Я — программа. — Она посмотрела мне в глаза с равнодушной улыбкой существа, далекого от человеческих забот. — Я нахожусь в информационной системе, и нигде больше. Ни особого обращения, ни наказаний здесь никаких не будет, Руфь Норман. Все, вы свободны.
Я украдкой взглянула на своих товарищей по несчастью, что топтались сейчас возле стульев. Мне уже доводилось сидеть в тюрьме и в исправительном лагере. Я знала, что может произойти в заключении с женщиной из среднего класса, осужденной по не особо впечатляющей статье за «преступление», которым считается борьба против ущемления наших гражданских свобод. Животное чувство самосохранения одержало верх. Я надела повязку на рукав своей робы. И в тот же момент на стойке появился компьютер-наладонник, на том же самом месте. Я взяла его — он был вполне материален.
Я быстро выяснила, что из четырнадцати человек (у меня в компьютере было восемнадцать фамилий, но четверо так и не появились) выразили желание бодрствовать меньше половины, и постаралась убедить обманутых, что я тут ни при чем. Затем я попросила всех присутствующих отозваться на свои имена. Они были не против; к моему удивлению, они признавали мой авторитет — пока признавали.
— Хиль… да, — произнесла девушка с косичками, с трудом ворочая слишком толстым для ее рта языком. Выдох и гортанное «д» — такие звуки мог издавать дряхлый заводной мишка. Косички ей никто не переплетал, из них выбивались курчавые пряди. Закоренелые уголовники неловко переглянулись. Никто не произнес ни слова. Одна из женщин не говорила вообще. Она казалась такой заторможенной, что было непонятно, как она смогла добраться до нашей комнаты отдыха.
Нас было девять женщин, четверо мужчин и один транссексуал, определявший себя как женщину (кличка Систа). Компьютер информировал меня довольно скупо: имя, возраст, этническая или национальная принадлежность, — ну и все, в основном. Миссис Микал Рохан была иранкой, носила строгое мусульманское платье с хиджабом, но по-английски говорила безупречно. Худая как щепка Бимбам была настоящей британкой; у нее была привычка жевать щеку, чем она самозабвенно и занималась все время. Похоже, она употребляла наркотики. Другая урожденная англичанка с карибскими корнями, называвшая себя Сервалан (Анджела Моррисон, 34 года), выглядела так, будто всю жизнь провела в психушке. У меня не было информации о том, какие преступления они совершили. Но когда я ввела в свой компьютер их клички и прочитала профессию и квалификацию, на экране появилось окошко, и его содержание мне совсем не понравилось. Такие полезные для общества люди! Как вы все дошли до жизни такой? По какой странной случайности вы заработали себе смертные приговоры без права на обжалование? Эй, серийные убийцы, гангстеры из наркокартелей, растлители малолетних, отзовитесь, пожалуйста!
Я спокойно сидела и ждала, пока кто-нибудь выскажется.
Самый молодой из мужчин (Коффи, нигериец, называет себя предпринимателем) робко спросил:
— Кто-нибудь знает, сколько времени мы тут уже находимся?
— Этого нам никак не узнать, — ответил ему Карпазян. Несмотря на свое имя, он определенно был русским. Худой, с землистым лицом, лет тридцати с хвостиком, он даже в робе выглядел элегантно. — Это же тюремная система. Они могут накачивать нас наркотиками и дурачить сколько влезет.
Заключенный, назвавшийся Барабанщиком, поднял тяжелый взгляд и заговорил. Густая черная борода, звучный, торжественный голос — ну вылитый пророк. «Нам прикажут явиться в камеру переноса точно так же, как приказали явиться сюда; или опоят снотворным и перенесут роботами во сне. Мы уляжемся в капсулы Буонаротти, и информационная матрица, составляющая сущность сложного конгломерата тела и души любого человеческого существа, будет дуплицирована и расщеплена надвое подобно клетке при делении. Информационные копии, вращаясь в тороиде Буонаротти со скоростью, равной половине световой, столкнутся друг с другом и полностью прекратят существование в данных пространственно-временных координатах. А ваши тело и душа, оставшиеся в капсуле, будут уничтожены и больше никогда не познают Бога».
— Ну а потом мы пробудимся на другой планете? — с неожиданной для такого стервозного персонажа застенчивостью спросила Сервалан.
