Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
общаться с ними по видеофону. Теперь же она не увидит их больше никогда. Не было никакой надежды, что душевные раны затянутся, но она постепенно возвращалась к жизни. С Барабанщиком происходило то же самое. Он попросил нас звать его Ахмедом, его настоящим именем. Общаться с ним было нелегко, с человеком, считавшим себя навеки проклятым, насильно отлученным от Бога.
Однажды я шла по коридору и вдруг заметила кого-то странно знакомого, причем на странно большом расстоянии. Казалось, он шел мне навстречу — фокус с перспективой. Меня озадачило неожиданно возникшее дурное предчувствие. Приглядевшись, я поняла, что вижу себя. Я шла себе навстречу. Развернувшись, я кинулась бежать обратно — такая же фигура побежала впереди, все время держась в точке схода линий перспективы. Остановилась я только возле своей каюты, увидев табличку, и зашарила по гладкой поверхности двери. Пот тек с меня градом.
Подобные случаи происходили со всеми нами. Их было нелегко игнорировать.
«Ночью» я проснулась и услышала чей-то плач в коридоре. Втайне надеясь, что это плачет Хильда и у меня появилась возможность ее утешить, я выглянула за дверь. Карпазян, элегантный и сдержанный Карпазян скорчился у стены в позе эмбриона и рыдал как младенец.
— Георгиу? Что с тобой?
— У меня рука, рука…
— Заболела?
Он баюкая правую руку, потом засучил рукав робы и показал мне кожу.
— Я расковыривал себе руку. Я не припрятал никакого оружия, а здешняя керамика ничего не режет, поэтому я ее просто грыз. Я вел счет «дням» и «ночам», делая записи кровью в укромном месте под ободком койки. А сегодня отметки исчезли. Я спросил женщину, которая называет себя Джи, — она говорит, что никогда не видела на мне никаких ранок. Я послал ее на хрен, но суть-то в том, что на самом деле
ее нет. Эта станция населена духами, привидениями…
Не в его стиле было употреблять такие слова, как «хрен». И на правой руке у него не было ни царапины, впрочем, как и на левой.
— Это все тороид Буонаротти, — сказала я ему. — Его прогревают, на холостом ходу. Вот источник всех странных явлений. Излучение воздействует на нашу биохимию, чудеса творятся только у нас в головах. Держись, не поддавайся.
— Капитан Руфь, — прошептал он, — как долго мы здесь находимся?
Мы уставились друг на друга.
— Три дня, — твердо сказала я. — То есть нет, четыре.
Русский покачал головой.
— Вы не знаете… А что если дело не в тороиде? Что если какая-то тварь пробралась сюда, ходит среди нас, устраивает разные пакости?
— А может, это дух кого-то из древних старателей? Ничего лучшего я бы и не желала. Вы местный патриарх, подскажите, что нам делать, ваше святейшество? Давайте-ка проведем спиритический сеанс. Хотите установить связь с настоящим стреляным воробьем?
Он неуверенно посмеялся и отправился в свою камеру, все же немного успокоенный. Я вернулась к себе. А вот интересно, вдруг это сама система с помощью историй с привидениями пытается нам на что-то намекнуть? Например, что
нет ничего реального? Что в действительности существует лишь тонкая субстанция, объединяющая разум и тело, то, что Барабанщик называет душой?
Хильда позвала меня в свою каюту.
Кое-кто из наших рассматривал станцию как своего рода дом свиданий для приговоренных. А почему бы и нет? Карпазян трудился день и ночь, то же самое и Коффи с Майком. Только к Барабанщику, то есть Ахмеду, никто не осмеливался подъехать. Мне было по должности положено знать такие вещи… Я понимала, что девушка не имела в виду
это. Она однозначно не могла предложить мне секс, и все же я невероятно разволновалась.
Я с самого начала взяла ее под свое покровительство, демонстрируя знаки внимания и одобрения. В этом деле важно было не перегнуть палку — не превратить ее в своего рода учительскую любимицу. На симуляторном полигоне она, так сказать, всегда играла в моей команде. В живущих под постоянной угрозой небольших группах очень любят находить козлов отпущения. Я знала, что была не единственной, кого очень интересовало,
почему ее так накачивали наркотиками.
После пяти дней, проведенных на станции (или все же четырех?), она стала совсем другим человеком. В глазах появился блеск, в движениях — живость. Сердце разрывалось от жалости при взгляде на нее, так как что-то говорило мне: в действительности она никогда в жизни не знала свободы. Ни разу не гуляла по улице, не покупала мороженое, не обдирала коленку, не играла в мячик и не залезала ни на одно дерево. И вот этот ребенок шагнет в пустоту, не имея в душе ни единого подобного воспоминания.
Мы немного поболтали о способах дрессировки. Я чувствовала,
