Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
Думаю, он искренний.
— Послушай, Онг. Мне по душе то, что ты делаешь. — Он кладет руку мне на плечо. На мгновение кажется, что он сейчас ткнется мне лбом в макушку, стремясь поддержать, и я стараюсь не отшатнуться, но Марти все хорошо чувствует и отстраняется. — Онг, мы оба знаем, что в подобного рода делах ты — профан. Мы тут в новостном бизнесе. А ты для него не создан.
— У меня в визе сказано, что я должен работать.
— Да. Джэнис та еще сучка, когда дело доходит до таких вопросов. — Он медлит. — Мне надо разрулить проблемы с Даблом в Мексике. Но у меня уже назревает следующая история. Эксклюзив. Свой бонус я уже получил. А она явно улучшит твой рейтинг.
— Я не думаю, что у меня получится писать статьи о ДиПи.
Он улыбается:
— И не нужно. Это не благотворительность. Ты — идеальный кандидат.
— Какие-то дела о правительственных злоупотреблениях?
Марти смеется, но, кажется, не надо мной.
— Нет. Это Кулаап. Интервью.
У меня перехватывает дыхание. Моя соотечественница, здесь, в Америке. Тоже переехала во время чисток. Снималась в Сингапуре, потому, когда пошли в ход танки, ее не поймали. Она уже была довольно популярна в Азии, и когда Кхамсинг превратил нашу страну в черную дыру, мир ее заметил. Теперь она знаменитость в Штатах. Очень красивая. И помнит Лаос до того, как тот погрузился во тьму. У меня бьется сердце.
Марти продолжает:
— Она дает мне эксклюзивное интервью. Но вы даже говорите на одном языке, потому, думаю, согласится на тебя. — Он останавливается, улыбка слетает с лица. — У меня с Кулаап хорошие отношения. Она с кем попало не разговаривает. Я о ней сделал немало больших репортажей, когда Лаос рухнул. Обеспечил хорошую прессу. Это уже немалое одолжение, потому не облажайся.
Я качаю головой.
— Ни в коем случае. — Складываю ладони вместе и касаюсь ими лба, отвешивая Марти дань моего глубочайшего уважения. — Я не облажаюсь. — И делаю еще один вай.
Он смеется:
— Не заморачивайся ты на весь этот этикет. Джэнис тебе яйца отрежет ради биржевых графиков, но мы-то парни на передовой. Должны держаться вместе, так ведь?
Утром я делаю себе крепкий кофе со сгущенным молоком. Варю суп с рисовой лапшой, добавляю ростков фасоли, чили, уксуса, разогреваю багет, который обычно покупаю во вьетнамской пекарне, находящейся в паре кварталов от моего дома. Из динамиков льется новый микс Кулаап от ди-джея Дао, я сажусь за маленький кухонный столик, беру чашку и включаю наладонник.
Это удивительное изобретение. В Лаосе бумага — по-прежнему бумага, физическая, статическая и пустая, на ней печатают только официальные известия. Настоящие новости в Божественном Королевстве не узнать из газет, телевизора, мобильников или наушников. Их не найти в сети и рассылках, если только ты не доверяешь соседу, а тот не подглядывает через плечо в интернет-кафе, тайная полиция не сидит рядом, а владелец не сможет тебя опознать, когда они придут спрашивать о человеке, выходившем в сеть пообщаться с внешним миром.
Настоящие новости — слухи, передающиеся шепотом, и оцениваешь ты их настолько, насколько доверяешь сказавшему. Из какой он семьи? Долгая ли у вас история взаимоотношений? Не сможет ли он что-то получить, передав тебе это известие? Отец полагался на своих одноклассников и некоторых студентов. Думаю, вот почему тайная полиция, в конце концов, оказалась на пороге нашего дома. Кто-нибудь из доверенных друзей или учеников шепнул новости приятелям в правительстве. Может, мистеру Интачаку. Или Сом Вангу. Может, еще кому-то. Во тьме этой истории невозможно рассмотреть хоть что-нибудь ясно и предположить, кто говорил истину, а главное, кому.
В любом случае, такова карма отца — быть арестованным, потому нет особой разницы, кто кому что сказал. Но до того — до того как слухи о моем родителе не достигли правительственных ушей — реальные новости нельзя было почерпнуть из лаосского телевидения или газет Вьентьяна. Когда случались протесты, а отец возвращался домой окровавленный, избитый полицейскими дубинками, мы могли сколько влезет читать о трех тысячах школьниках, поющих национальный гимн нашему божественному императору. Когда отец лежал в кровати и бредил от боли, газеты сообщали, что Китай подписал контракт на поставку резины и это утроит доход провинции Луанг Намта, а гидроэлектростанция Теум зарабатывает теперь 22,5 миллиарда бат в год, ведь Таиланд исправно платит за нашу энергию. Но дубинок в тексте не было, как и мертвых монахов, или «мерседеса», горящего в реке и плывущего в сторону Камбоджи.
Настоящие новости прилетали на крыльях слухов, прокрадывались в дом под покровом ночи, садились за стол, пили кофе и убегали до первых
