Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
Что с ней не так, что это за неизлечимый генетический сбой? За что ее приговорили? Она до сих пор страдала амнезией; что за кошмар она никак не решается вспомнить?
О, станешь ты змеей или волчицей в моих объятьях…
В памяти возникли слова из старой песни, потому что я боялась ее, и глаза были закрыты, чтобы не видеть, кого же я прижимаю к себе…
Ее кожа изменилась. Грубая, косматая шерсть лезла мне в нос, мешая дышать. Ощущение снова сменилось. Теперь она стала скользкой, чешуйчатой и сухой. Я подскочила и отпрянула от нее. Ударила по выключателю, врубая свет. И уставилась на нее, не веря своим глазам.
О Боже!
— Я сплю? — прохрипела я. — Или у меня галлюцинации?
Покрытая шерстью и чешуей невообразимая, гротескная тварь покачала головой и плавно перетекла в форму человеческого существа — девушки в красной ночной рубашке.
— Нет, — сказала Хильда. — Я превратилась в то, о чем ты думала, я потеряла контроль…
Хильда… Нет, это было что-то иное, текучее, как вода.
— Я говорила тебе о генетическом заболевании. Вот так оно и выглядит.
— О Боже, — выдохнула я. — И ты можешь читать мои мысли?
Ее губы сложились в жесткую усмешку. Она была Хильдой, но одновременно и кем-то другим — старше, хладнокровнее, все еще девятнадцатилетней, но с гораздо большим жизненным опытом.
— Запросто, — ответила она. — Теперь мне это ничего не стоит.
Я старалась говорить спокойно.
— Что ты такое? Меняющая… меняющая форму? Или, о Боже, едва могу выговорить —
оборотень?
— Не знаю, — сказала эта новая Хильда; в ней все еще проглядывала странная текучесть. — Мои родители тоже не понимали, в чем дело. Но я много размышляла об этом и прочитала кое-какие труды по новой науке. В итоге я пришла к выводу, что произошло то, о чем как-то говорил Коффи, помнишь? При переносе Буонаротти субстанция, которую Карпазян называет душой, распадается на части. В результате появляются чудовища. Только образуются-то они не вблизи тороида, а рождаются на Земле. Правительство пытается их искоренять, и вот перед тобой плод его усилий. Руфь, я не собиралась тебя дурачить. Я пришла в себя только здесь, на станции, не помня ничего. И я любила тебя…
Я чувствовала непреодолимое желание схватить свои вещи убежать.
— Ты ничего мне не говорила.
—
Так я же не знала! Я нашла эти рубашки, поняла, что это очень странно, делала попытки поговорить с тобой, но даже тогда я ничего не знала. Память вернулась только сейчас.
— Зачем они послали тебя сюда? Почему просто не
убили?
— Думаю, они боялись. — Хильда рассмеялась, но ее смех тут же перешел в слезы. — Не знали, как я себя поведу и что сделаю, когда меня будут пытаться прикончить. Так что они сочли за лучшее отослать меня подальше, очень-очень далеко. Ведь что получается? Мы же мертвы, Руфь. Ты мертва, я мертва, а все остальное — сказки. Какое теперь имеет значение, что я — нечто запрещенное? Нечто, чему не следовало и появляться на свет?
«Запрещенная, запрещенная…»
Я протянула к ней руки, я тоже плакала.
«Обними меня как можно крепче». Все вокруг разваливается, плоть и кости, керамика, что подается, как мягкий металл, гладкость атласа, все исчезает…
Как будто бы никогда и не существовало.
Прямиком, значит, на ориентацию. Здесь не было конвойных, только визуализированные программы тюремной компьютерной системы «Сковородной Ручки». Тем не менее мы покорно шли по коридору с тусклыми зеленоватыми стенами, ведущему в камеру переноса. Всего нас было порядка ста человек. Мы легли в капсулы, похожие на гробы. Мы не уносили с собой в мир иной ничего, кроме образов немногих разрешенных нам предметов, накрепко запечатленных у нас в мозгах. Я находилась в полном сознании. Ну и где тут
ориентация? Задвинулась крышка, и я внезапно поняла, что никакой отсрочки приговора не предусмотрено, что он уже исполняется. Конец.
Я проснулась и лежала совершенно неподвижно. Я и не собиралась шевелиться, потому что не хотела вдруг обнаружить, что меня, например, парализовало, или я похоронена заживо, наконец, что я в сознании, но мертва.
Заключите меня в скорлупу ореха, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности.
Я не просила сна, но мгновением позже оказалась в объятиях Хильды. А может, ориентация еще и не начиналась, мелькнула трусливая мысль. Поверхность, на которой
