Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
когда курит. На улице завывали сирены.
Во времена предыдущего вторжения Лене было только одиннадцать лет. Большую часть событий она банально проспала, а когда тем утром ее разбудил вой тревоги, в квартире было холодно и отсутствовало электричество. Родители числились правительственными генетиками — впрочем, других генетиков и не бывало — и их часто вызывали на работу в неурочное время. Мама оставила записку с просьбой покормить малыша Маттиаса и не выходить на улицу. В тот день Лена сама сварила овсяную кашу — первый из многих завтраков, которые ей с тех пор приходилось готовить для младшего брата. Когда родители так и не вернулись домой, та записка стала для нее чем-то вроде боевого крещения, отмечающего вхождение во взрослую жизнь. И отказаться было нельзя, поскольку некому было принять этот отказ.
Полчаса спустя к ним присоединился и Фишман; в голубом банном халате и полосатых пижамных штанах он прошествовал по коридору, громко шлепая перепончатыми лапами. Усевшись за стол, мужчина вступил с бабушкой Зитой в спор о том, какое из двадцати одного вторжений было наиболее кровопролитным. В шестидесятых и семидесятых годах их порой штурмовали чуть ли не ежемесячно. Маттиас жадно прислушивался.
Лена как раз раскладывала на тарелки жареную белую рыбу, когда военный марш, доносившийся из радиоприемника, неожиданно прервался. Диктор произнес:
— Пожалуйста, прослушайте важное сообщение от Его Царского Величества, Хранителя Побережий, Искоренителя Фашизма, Верховного Профессора Придворной Академии Наук, Спасителя Тровении…
Фишман ткнул пальцем в сторону Маттиаса.
— Сынок, принеси мой телек!
Мальчик стрелой вылетел из комнаты.
Примерно минута у нас ушла на то, чтобы расчистить место на столе, и на отчаянную борьбу с антенной, но наконец статические помехи расчистились, и на экране возникло изображение огромного зала, оформленного в стиле ранних 1400-х: каменные полы, мерцающие факелы и выцветшие гобелены на стенах. Из мебели имелся только огромный дубовый трон, чьи ножки были усилены стальными пластинами.
В дальнем конце зала появился человек, решительным шагом направившийся прямо к камере.
— Значит, жив еще, — произнесла бабушка. Лорд Гримм появлялся на экранах не чаще пары раз в год.
— Ох, какой он, — прошептал Маттиас.
Его Величество был облачен в традиционный черно-зеленый плащ тровенийской знати, чей цвет идеально подчеркивал блеск начищенных лат. Забрало шлема хищно выдавалось вперед и изгибалось, напоминая одновременно носовую часть боевого корабля и клюв балтийского альбатроса — птицы, изображенной на национальном гербе.
Лена вынуждена была признать, что этот человек умеет производить драматический эффект. Ей даже было немного жаль граждан тех стран, чьи лидеры выглядели точно налоговые инспекторы. Представить их ведущими армии в бой было не проще, чем представить лорда Гримма катающимся на коньках.
— Сыны и дочери Тровении, — продекламировал вождь. В его глубоком голосе звенели металлические нотки, — мы подверглись нападению.
— Да знаем мы уже, — прокомментировала Зита, и Фишман шикнул на нее.
— Не в первый раз американская гегемония нарушает наш суверенитет. С свойственным им слепым высокомерием так называемый уберменш осмелился пересечь наши границы, нанести урон общественной собственности… — литания, где перечислялись все преступления нарушителя, растянулась на приличный срок.
— Глядите! У-мен! — воскликнул Маттиас.
В зале появилась замковая стража. Они проволокли по полу фигуру в красном облачении и бесцеремонно бросили ее на трон. Голова пленника безвольно свешивалась на бок. Лорд Гримм приподнял ее за подбородок и повернул так, чтобы лицо У-мена было видно камере. Один был приоткрыт, второй же — полностью заплыл.
— Как можете видеть, он совершенно беспомощен.
Фишман разочарованно вздохнул.
— Что случилось? — спросил Маттиас.
— Опять все эти игры в заложников и допросы, — проворчала бабушка.
— Почему нет? Они же напали на нас!
Фишман скривил лицо и плотно поджал жабры.
— Если бы лорд Гримм просто прикончил этого Наилучшего Человека и отправил его обратно в коробочке — это было бы другое дело, — сказала Зита. — Или если бы перестал наконец заниматься тем, чем занимался в последние месяцы, и позволил бы всем забыть про наше существование…
— Тогда бы мы все могли заниматься своими делами, — закончил Фишман.
— Но нет же, — добавила бабушка. — Ему надо было захватить У-мена живьем. Как бы не повторилась история тысяча девятьсот семьдесят второго года.
— Или семьдесят пятого, — сказал
