Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
и легкими манерами, а на левой руке у него не было кольца…
идиотка. Никакого особенного тепла в его улыбке не было, все чисто профессиональное. Неужели она всегда будет оценивать каждого встреченного мужчину как возможного любовника? Неужели она настолько в этом нуждается?
Да. Но он не проявил к ней интереса. И в любом случае он образованный ученый, а она работает за минимальную зарплату. Она
точно идиотка.
Она доставила доктора Эрдмана в его квартирку и пожелала ему спокойной ночи. Он выглядел каким-то отдаленным, погруженным в свои мысли. Когда она спускалась на лифте, на нее навалилось нечто вроде отчаяния. На самом деле ей так хотелось остаться и смотреть телевизор вместе с Генри Эрдманом, спать на его кушетке, по утрам варить ему кофе и разговаривать с ним. А не возвращаться в свою обшарпанную квартиру, запираться на все замки, чтобы не вломился Джим, но никогда при этом не ощущать реальной безопасности. Она скорее осталась бы здесь, в доме для чахнущих стариков, — и насколько это неестественно и грустно?
И что же все-таки
случилось с доктором Эрдманом по дороге из колледжа?
Теперь уже второй раз. Генри лежал без сна, гадая, что же чертовщина творится у него в мозгах. Он привык полагаться на этот орган. Его колени стали жертвами артрита, слуховой аппарат постоянно нуждался в настройке, а в простате завелась медленно растущая раковая опухоль, которая, как сказал врач, не убьет его еще долго после того, как его убьет что-то другое — тоже мне, профессиональное врачебное представление о хорошей новости. Но мозг его оставался ясным, и ему всегда доставляло величайшее удовольствие хорошо им пользоваться. Даже большее, чем секс, еда и брак с Идой, хотя он ее очень любил.
Господи, в чем только возраст не заставит человека признаться.
А какие годы были лучшими? Тут сомнений нет: Лос Аламос, работа в «Операции Айви» с Уламом, Теллером, Карсоном Марком и остальными. Возбуждение, отчаяние и восторг при разработке «Колбасы», первое испытание ступенчатой радиационной имплозии. День, когда бомба была взорвана на атолле Эниветок. Генри, будучи младшим членом команды, разумеется, не был на атолле, но он, затаив дыхание, ждал результатов с острова Богон, где испытывалась вторая. Он радовался, когда Теллер, зарегистрировав ударную волну взрыва на сейсмометре в Калифорнии, послал в Лос Аламос телеграмму из двух слов: «Родился мальчик». Сам Гарри Трумэн потребовал ту бомбу, «чтобы иметь гарантию, что наша страна сможет защититься от любого возможного агрессора», и Генри гордился, что работал над ней.
Ударные волны. Да,
вот на что были похожи два сегодняшних происшествия: на ударные волны в мозгу. Слабая волна в квартире, и более мощная в машине Керри. Но из-за чего? Это мог быть только какой-то сбой в его нервной системе — то, чего он больше всего боялся, гораздо сильнее, чем смерти. Конечно, преподавать физику аспирантам — это и сравнить нельзя с работой в Лос Аламосе или Ливерморе, да и большинство аспирантов — но не Халдан — болваны, но Генри это нравилось. Преподавание, чтение журналов и отслеживание новостей в сети оставались его связью с физикой. И если какая-то неврологическая «ударная волна» повредила его мозг…
Заснул он очень нескоро.
— Господи, милочка, что с твоим
глазом?
Эвелин Кренчнотед сидела со своей приятельницей Джиной Как-там-ее в крошечной приемной возле кабинета доктора О’Кейна. Генри бросил на нее хмурый взгляд. Очень в характере Эвелин ляпнуть такое и смутить бедняжку Керри. Никогда в жизни Генри не попадалась настолько бестактная баба, хотя он был знаком со многими физиками, а они тактичностью не отличались. Но физики хотя бы не лезли в чужие дела.
— У меня все хорошо, — ответила Керри, постаравшись улыбнуться. — На дверь наткнулась.
— О, милочка, как же такое случилось? Вам надо показаться доктору. Я уверена, что он сможет выкроить несколько минут, чтобы вас осмотреть, хотя, наверное, он уже отстал от графика, мне вообще-то не было сегодня назначено, но он сказал, что сможет втиснуть и меня, потому что вчера произошло что-то странное, о чем я хотела его спросить, но время, на которое он мне назначил, уже должно было начаться пять минут назад, и вас он должен будет принять потом, он уже осмотрел Джину, но она…
Генри уселся и перестал слушать. Эвелин все трещала и трещала скрипучим голосом, напоминающим звук бормашины. Он представил ее на Эниветоке взлетающей на грибовидном облаке взрыва и продолжающей трещать. Облегчение наступило, когда дверь кабинета открылась и вышла женщина с книгой в руке.
