Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
— Ничего. Съел что-то нехорошее за ленчем, в столовой. А через несколько часов половину дома престарелых стало тошнить. Эвелин Кренчнотед, и Джину Мартинелли, и Эрин Басс, и Боба Донована, и Эла Космано, и Анну Чернову. И многих других.
Он внимательно за ней наблюдал, перечисляя имена, словно ожидая от нее какой-то реакции. Керри знала некоторых из них, но в основном только здоровалась. Только мистер Космано был в списке тех, за кем она ухаживала. Никогда еще она не видела доктора Эрдмана таким странным.
— Керри, а в какое время Джим… упал замертво? Можешь вспомнить точное время?
— Ну, сейчас попробую… Я ушла отсюда в два часа, заехала в банк, потом на заправку, потом зашла в магазин. Значит, примерно в три часа, или в половину четвертого. А что?
Доктор Эрдман не ответил. Он молчал так долго, что Керри начала тревожиться. Не надо было ей приезжать, он из-за нее так ужасно переволновался, и вообще наверняка есть правило, запрещающее сиделкам оставаться в квартирах жильцов, о чем она только
думала…
— Давай-ка я принесу одеяла и подушку для дивана, — сказал наконец доктор Эрдман голосом, все еще звучащим для Керри странно. — Он вполне удобный. Для дивана.
Невозможно. Это нелепейшее совпадение. И больше ничего. Одновременность — это не причина и следствие. Это знает даже самый тупой студент-физик.
Генри вспомнил, что говорил Ричард Фейнман о теории струн: «Мне не нравится, что они ничего не рассчитывают. Мне не нравится, что они не проверяют свои идеи. Мне не нравится, что для всего, что расходится с экспериментальными данными, они придумывают объяснение… Главный принцип состоит в том, что ты не должен обманывать себя — а себя обмануть легче всего». Генри не любил Фейнмана, с которым познакомился на конференции в Калифорнийском технологическом. Фигляр — с бубенчиками, дурацкими приколами и мелкий воришка чужих идей. Недостойный. Но этот блистательный фигляр был прав. Теория струн Генри тоже не нравилась, и он не любил идеи, которые не были просчитаны, проверены и подтверждены экспериментальными данными. Кстати, идея о том, что Генри каким-то образом убил Джима Пелтиера своими
мыслями… абсурдна.
Мысли не могут послать заряд энергии в тело далекого человека. Но сам заряд не был «придуманной» идеей. Это произошло. Генри это почувствовал.
Дибелла сказал, что мозги у Генри выглядят совершенно нормально.
Почти всю ночь с четверга на пятницу, то есть уже вторую ночь подряд, Генри пролежал без сна. Керри провалилась в глубокий сон, каким спят молодые. Утром, пока она не проснулась, он тихо оделся, вышел из квартиры, опираясь на ходунок, и направился в местный лазарет. Он ожидал, что тот будет набит людьми, которых тошнило вчера днем, как и его. Но Генри ошибся.
— Могу я вам помочь? — спросила крепкая медсестра, несущая поднос с завтраком. — Вы себя плохо чувствует?
— Нет-нет, — торопливо возразил Генри. — Я пришел кое-кого навестить. Эвелин Кренчнотед. Она была здесь вчера.
— О, Эвелин уже ушла. Они все ушли. То пищевое отравление было очень слабым. У нас сейчас только два пациента — Билл Терри и Анна Чернова. — Второе имя она произнесла так, как его произносили многие из персонала — словно только и ждали повода произнести его вслух. Обычно это раздражало Генри — что есть балет по сравнению, например, с физикой? — но теперь он сразу за это ухватился.
— Могу я тогда повидать мисс Чернову? Она уже проснулась?
— Это ее поднос. Идите за мной.
Медсестра дошла до конца небольшого коридора. Желтые занавески, прикроватный столик, мониторы и шесты для внутривенных вливаний — комната выглядела как все больничные палаты, которые Генри довелось видеть, за исключением цветов. Множества цветов, букеты и живые растения в горшках, и даже в огромном напольном бронзовом горшке, где росло нечто очень похожее на деревце. На единственном в палате стуле сидел мужчина, почти затерявшийся среди всех этих цветов.
— Ваш завтрак, мисс Чернова, — почтительно сказала медсестра. Она поставила поднос на столик, развернула его поперек кровати и сняла крышки с тарелок.
— Спасибо. — Анна Чернова одарила ее любезной, отработанной улыбкой и вопросительно взглянула на Генри. Мужчина, не поднявшийся, когда вошел Генри, посмотрел на него с неприязнью.
Из них получилась странная парочка. Балерина, выглядевшая моложе любого своего реального возраста, оказалась еще красивее, чем Генри представлял, с огромными зелеными глазами над безупречными скулами. Ее не подключили к каким-либо приборам на стене, но под желтым покрывалом кровати бугрился гипс на левой ноге. У мужчины была голова
