Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
стулья, и прихватив стулья из других квартир. Эвелин Кренчнотед оказалась в неуютной близости справа от Генри. Ее духи пахли тошнотворно-сладко, а волосы она завила тонкими серыми колбасками. Стен Дзаркис и Эрин Басс, которые все еще были на такое способны, сидели на полу. Складки желтой юбки Эрин казались Генри единственным цветным пятном среди серых лиц. Двадцать человек, и не исключено, что в здании есть и другие. Генри позвонил тем, кого, как он знал, это затронуло. А те позвонили тем, про кого знали сами. Не хватало Анны Черновой, все еще пребывавшей в лазарете, и Эла Космано, отказавшегося прийти.
Все они смотрели на него, ожидая начала.
— Полагаю, все мы знаем, почему мы здесь, — сказал Генри, и его немедленно окатило ощущение нереальности. Ему вспомнились слова Майкла Фарадея, высеченные на здании факультета физики Калифорнийского университета: «Ничто не слишком поразительно, чтобы быть правдой». Теперь эти слова казались насмешкой. То, что происходит с Генри, со всеми, не казалось поразительным и не было «правдой» в любом понятном для него смысле, хотя он из всех сил старался найти этому физическое объяснение единственным способом, какой предлагали ему часы напряженных размышлений. Что-либо иное — что-либо
меньшее — было немыслимым.
Он продолжил:
— Со всеми нами что-то произошло, и хорошим первым шагом станет проверка того, действительно ли у нас были одинаковые ощущения. —
Сбор данных. — Поэтому я начну первым. В пяти отдельных случаях я ощущал, как некая сила захватывает мой разум и тело, словно через меня проходит поток энергии, нечто вроде нервного потрясения. В одном случае это сопровождалось болью, в остальных боли не было, но потом оставалась сильная усталость. Кто-нибудь еще такое испытывал?
Немедленно начался гомон, который Генри остановил, подняв руку:
— Давайте для начала поднимать руки. У кого-то еще были такие ощущения? У всех. Хорошо, давайте пойдем по кругу, заодно представляясь, начав от меня влево. Прошу высказываться как можно подробнее, но пока только описательно. Не делайте заключений.
— Чертов учитель, — пробормотал кто-то. Генри не заметил, кто именно, но ему было все равно. Сердце забилось чаще, и ему даже показалось, что уши каким-то образом расширились вокруг слухового аппарата, чтобы не пропустить ни звука. Он сознательно не упомянул время своих «приступов» или связанные с ними внешние события, чтобы не повлиять на любую информацию, предоставленную другими.
— Я Джон Клюге, из квартиры 4J, — начал плотный, круглолицый и совершенно лысый мужчина с приятным голосом, привыкший к тому, что его слушают. Учитель из средней школы, предположил Генри. История или математика, плюс тренер какой-нибудь спортивной команды. — Все было очень похоже на то, что говорил Генри, с тем лишь исключением, что я ощущал эту «энергию» четыре раза. Первый раз вечером во вторник, около половины восьмого. Во второй раз я из-за этого проснулся в среду ночью, в двадцать три сорок два. Я отметил время по часам у кровати. В третий раз я время не заметил, потому что меня тошнило после пищевого отравления, которое было у всех нас в четверг, но началось это еще перед тошнотой, примерно в середине дня. В тот раз прилив энергии начался возле сердца, и я подумал, что у меня сердечный приступ. В последний раз это было вчера в одиннадцать сорок пять, и кроме энергии у меня было… ну, нечто вроде… — Он немного смутился.
— Пожалуйста, продолжайте, это важно, — сказал Генри. У него перехватило дыхание.
— Не хочу называть это видением, но в голове у меня вертелись цвета, нечто красное, синее и белое, и каким-то образом
твердое.
— Ожерелье Анны Черновой! — взвизгнула Эвелин, и начался галдеж.
Генри не смог его остановить. Он бы встал, но его ходунок остался на кухне — в переполненной гостиной для него не было места. И он испытал благодарность, когда Боб Донован сунул в рот два пальца и свистнул так, что смог бы оглушить псов войны:
— Эй! Заткнитесь, или никто ничего не узнает!
Все смолкли и возмущенно уставились на коренастого мужчину в мешковатых брюках и дешевом акриловом свитере. Донован нахмурился и уселся. Генри воспользовался тишиной:
— Мистер Донован прав, так мы не узнаем ничего полезного. Давайте продолжим по кругу, только, пожалуйста, не прерывая друг друга. Миссис Басс?
Эрин Басс описала практические такие же события, что и Джон Клюге, без инцидента в среду вечером, но с добавлением более раннего легкого ощущения, которое он испытал, когда впустил Керри в свою квартиру во вторник до лекции. Она описала это как «шепот у меня в голове». Следующие шестнадцать человек рассказали
