Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
об одинаковых ощущениях в четверг и пятницу, хотя некоторые не ощущали «энергию» во вторник, а некоторые — во вторник или среду. Генри оказался единственным, кто испытывал их все пять раз. Во время этих признаний Эвелин Кренчнотед несколько раз приподнималась на стуле подобно гейзеру, который вот-вот выбросит струю. Генри
не хотел, чтобы она кого-то перебила, и положил ладонь на ее руку. Это оказалось ошибкой, потому что Эвелин немедленно накрыла его ладонь своей и нежно ее сжала.
Когда наконец-то подошла очередь Эвелин, она сказала:
— Никто из вас не испытывал боли в этот последний раз, как было у Генри в четверг — кроме меня! Мне делали медицинский ЯМТ в больнице, и я была внутри машины, и боль была ужасная! Ужасная! А потом… — она выдержала драматическую паузу, — …а потом я увидела ожерелье Анны Черновой точно в то время, когда оно было украдено! И вы тоже его видели — это и были те «твердые цвета», Джон! Сапфиры, рубины и бриллианты!
Опять галдеж и столпотворение. Генри, несмотря на растущий страх, мысленно застонал. Ну почему именно Эвелин Кренчнотед? Из всех ненадежных свидетелей…
— Я видела его! Видела! — вопила Эвелин. Джина Мартинелли начала громко молиться. Люди или тараторили друг с другом, или сидели молча, с побледневшими лицами. Женщина, чье имя Генри не знал, сунула трясущуюся руку в карман и достала бутылочку с лекарством. Боб Донован поднес пальцы ко рту.
Но прежде чем свист Донована снова врезал по их барабанным перепонкам, Эрин Басс грациозно встала, хлопнула в ладоши и на удивление громко крикнула:
— Стоп! Так мы ни к чему не придем! Сейчас говорит Эвелин!
Шум медленно стих. Эвелин, которая теперь выглядела скорее возбужденной, чем напуганной смыслом только что сказанного, разразилась долгим и бессвязным описанием своего «ЯМТ», пока Генри не остановил ее единственным способом, пришедшим ему в голову, то есть взял ее за руку. Она опять сжала его руку в ответ, покраснела и сказала:
— Да, дорогой.
Генри кое-как выдавил:
— Пожалуйста. Послушайте, все. Этому должно быть объяснение.
Но не успел он начать объяснение, как Эрин Басс из помощницы превратилась в саботажницу:
— Правильно, и я думаю, что нам надо высказаться по кругу в том же порядке и предложить свои объяснения. Но только
кратко, чтобы другие не заскучали. Джон?
— Это может быть какой-то вирус, действующий на мозг, — сказал Клюге. — Заразный. Или какое-то вредное вещество в здании.
«Из-за которого у всех возникли совершенно одинаковые галлюцинации, а запертый сейф открылся?» — презрительно подумал Генри, и это презрение его успокоило. А спокойствие ему требовалось — все присутствующие упомянули, что почувствовали, как «энергия» в четверг днем началась в районе сердца, но никто, кроме Генри, не знал, что как раз в тот момент у Джима Пелтиера начался необъяснимый сердечный приступ, когда он избивал Керри.
Эрин сказала:
— То, что мы видим в этом мире, есть всего лишь
майя, иллюзия постоянства, тогда как вся реальность — это постоянное движение и изменение. То, что здесь произошло, лежит за пределами мира интеллектуальных концепций и различий. Мы видим лишь проблески изменчивой природы реальности, подлинной недифференцированной «сущности», которая обычно приходит лишь с нирваной. Эти проблески неидеальны, но по каким-то причинам наша коллективная карма предоставляет их нам.
— Чушь все это, — раздраженно бросил Боб Донован, следующий в кругу. — У нас у всех какой-то мозговой вирус, как сказал Клюге, а сейф в офисе взломал какой-то наркоман. Копы сейчас это расследуют. Нам надо всем показаться врачу, да только они все равно ничего не смогут сделать, чтобы нас вылечить. А у тех, у кого была боль, Генри и Эвелин, болезнь проявилась сильнее.
Большинство высказавшихся далее повторили теорию о болезни мозга, некоторые с беспомощным скептицизмом, некоторые с явным облегчением из-за того, что найдено хоть какое-то объяснение.
— Это может быть началом болезни Альцгеймера, — медленно произнесла женщина.
— На все воля божья, — пожал плечами мужчина. Другой лишь покачал головой и отвел взгляд.
— Это и
есть воля божья! — заявила Джина Мартинелли. — Наступил конец света, и нам дадены знамения, надо лишь прислушаться к ним! «И будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни». И еще…
— Это может быть воля божья, Джина, — прервала ее Эвелин, не в силах более сдерживаться. — Но все равно это ужасно странно! Подумать только, я увидела в голове ожерелье ясно, как днем, и в тот же миг оно было украдено из сейфа! Я так полагаю, что это не бог,
