Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
кто рассказал, вряд ли поверили.
Джейк сам в это почти не верил.
Он не стал ничего делать с записями мозговой активности Эвелин Кренчнотед и трех других стариков, потому что ничего убедительного он с этими данными сделать не мог. Они все равно уже мертвы. «Только их тела», — всегда добавляла Керри. Она поверила всему, что ей рассказал Генри Эрдман.
Поверил ли Дибелла в идеи Генри? Во вторник он верил, в среду не верил, в четверг снова верил. Воспроизводимых фактов не было. А это не наука. Это… нечто иное.
Дибелла жил своей жизнью. Он порвал с Джеймсом. Навещал Генри и тогда, когда его исследование уже давно завершилось. Обедал с Керри и Винсом Джерачи. Был шафером на их свадьбе.
Побывал на дне рождения матери, когда ей исполнилось шестьдесят пять лет, и его сестра организовала расточительное торжество в бальном зале шикарного отеля в центре города. Именинница смеялась, целовалась с прилетевшими из Чикаго родственниками, открывала подарки. Когда она кружила в танце с его дядей Сэмом, Дибелла задумался, доживет ли она до восьмидесяти.
И много ли еще людей в мире доживет до этого возраста.
— Остальные из нас утратили эту нарастающую силу только потому, что достаточно много из них решили уйти, — сказал Генри, и Дибелла отметил это «них» вместо «нас». — Если осталось лишь несколько атомов урана, они уже не достигнут критической массы.
Дибелла выразился бы иначе: если имеется лишь несколько нейронов, из них не получится мозг разумного существа. Но в конечном итоге смысл тот же.
— Если бы настолько много личностей не слилось, то этому сверхсознанию пришлось бы… — Генри не договорил, ни в тот раз, ни потом. Но Дибелла смог догадаться.
— Давай, парень, — окликнул его дядя Сэм, — найди себе кого-нибудь и потанцуй!
Дибелла покачал головой и улыбнулся. У него не было партнерши, и он не хотел танцевать. И все же старина Сэм был прав. У танцев ограниченный срок хранения. И на большинстве видов человеческой деятельности уже проштампован крайний срок продажи. Когда-нибудь поколению его матери, детям самого большого демографического взрыва в истории, исполнится восемьдесят лет. И выбор, который встал перед Генри, придется делать снова.
И чем это кончится в следующий раз?
(Пер. Ольги Ратниковой)
Я уже довольно давно жил в этом городе; я залег на дно, оправляясь после неудачной поездки, которая оказалась, если воспользоваться метким выражением моего бывшего товарища Храсвелга, «безнадежным дерьмом».
Несмотря на то что зрение мое почти полностью восстановилось, я еще носил повязку на глазах. Она была сделана из редкого материала, сквозь который я мог видеть, но выглядевшего как кусок плотного черного льна. Точно так же я продолжал хромать, хотя «отрастил» себе новую левую ступню. Это давало мне повод пользоваться тростью, которая, разумеется, была не просто палкой из мореного дуба, покрытой резьбой с изображениями плутовских сцен и странствий торговца.
Я ненадолго снял квартиру поблизости от пляжа — жилье было дорогое, но без него я не мог обойтись; я нуждался в солнечном свете, который заливал маленькую гостиную, и в прохладном, влажном ветре с моря, врывавшемся в открытые окна.
К несчастью, через месяц ветер начал приносить с собой запах гниющих водорослей. С каждой неделей запах становился все сильнее, и массы водорослей, собиравшихся за линией бурунов, начали сбиваться в кучи и переплетаться друг с другом, несмотря на старания спасателей уничтожить эти уродливые, вонючие зеленые «плоты».
Я, разумеется, знал, что происходит. Водоросли представляли собой внешнее проявление моего старого противника, неторопливого, хладнокровного врага, который, в конце концов, догнал меня. «Догнал» — оперативное выражение, точно так же, как водоросли были лишь видимой частью деятельности моего врага. Быстрая проверка с помощью альманаха и магнита показала, что все известные пути из этого мира были для меня закрыты, запечатаны прочными печатями, с которыми я не мог быстро справиться.
Обычно я каждое утро я наблюдал за продвижением водорослей, выпивая первую чашку кофе, откинувшись на спинку белого пластикового стула и закинув якобы больную ногу на другой стул. Два стула были
