Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
единственными предметами мебели в квартире. Я спал в гамаке, который соорудил в ванной.
Когда я решил, что на следующий день водоросли достигнут нужной стадии зрелости и породят слуг, я купил в кафе на первом этаже, кроме своего обычного черного кофе, тройной эспрессо-макиато в тяжелом бокале из жаропрочного стекла. Поскольку я жил над кафе, мне всегда подавали напитки в соответствующей посуде. Бариста, обслуживавший меня, был японцем; по утрам он работал с кофе-машиной, а остальную часть дня занимался серфингом. Он поставил чашки в картонный футляр для еды «на вынос» и спросил:
— У вас сегодня гости?
— Пока нет, — сказал я. — Но скоро ко мне придут. Кстати, сегодня я бы не стал выходить в море… и завтра тоже.
— А почему?
— Из-за водорослей, — объяснил я. — Они ядовиты. Идите на другой пляж.
— А вы откуда знаете? — удивился он, подавая мне поднос. — То есть я хотел сказать, вы же не…
— Я не вижу их, — подтвердил я, отошел от прилавка, развернулся и медленно направился в сторону двери. — Но я чувствую их запах. Они ядовиты, это точно. Не ходите туда.
— Хорошо, спасибо. И кстати, приятного аппетита.
Я медленно поднялся к себе, поставил кофе на пол. Свою чашку перед одним белым стулом, макиато — перед другим. Сегодня мне не придется закидывать на него ногу.
Мне пришлось некоторое время подождать, пока не подует бриз, но когда он ворвался в комнату и пошевелил мои волосы, которые нужно было подстричь несколько недель назад, я заговорил.
— Привет, Анакс. Я купил тебе кофе.
Ветер закружился вокруг моей головы, изменил направление на двести семьдесят градусов, вылетел в окно, через которое проник, и снова ворвался в то же окно. Я почувствовал, как пол дрожит у меня под ногами, и на мгновение ощутил головокружение.
Анакс, полностью Анаксарте, был одним из моих старых друзей. Мы выросли вместе и вместе сражались в двух масштабных затяжных войнах, одна из которых еще медленно угасала, время от времени оживляясь несколькими сражениями, хотя начавшие ее стороны уже давно заключили перемирие.
Я не видел Анакса больше тридцати лет, но мы время от времени переписывались и дважды за все эти годы разговаривали. Мы много говорили о встрече, о рыбалке со старыми приятелями, но так и не увиделись.
Я знаю, что раньше он, когда мог, обязательно отвечал на мой зов. И поэтому, пока кофе остывал у пустого белого стула, сердце мое сжалось, и я погрузился в печальные мысли. Не потому, что потерял союзника в борьбе с врагом, а потому, что лишился еще одного друга.
Я сидел на солнце час, и тепло ненадолго отогнало мою меланхолию. К концу этого часа ветер снова изменился, он дул вокруг меня против часовой стрелки. Наконец, он стих и воздух стал неподвижным.
Несмотря на отсутствие ветра, я чувствовал вонь водорослей. Они испускали отвратительный, навязчивый запах, из тех, что проникает сквозь запечатанные пластиковые мешки и герметичные крышки, запах разложения и распада.
С каждой минутой положение мое ухудшалось. Я взял трость и снова спустился в кафе. Бариста, работавшая днем, не знала меня, хотя я довольно часто видел ее в окно. Она ничего не сказала по поводу моего заказа, хотя я сомневаюсь, что у нее часто спрашивали латте с соевым молоком, из которого после приготовления следовало вылить половину и добавить обычного молока.
У себя в квартире я повторил зов; на этот раз в груди присутствовал холодок — неприятный ледяной комок где-то между сердцем и ребрами.
— Балан, — негромко произнес я. — Балан, твое молочное пойло готово.
Ветер проник в квартиру и унес мои слова, но, как и в первый раз, ответа не последовало, никто не появился в пустом стуле. Я ждал целый час, чтобы убедиться в том, что друг не придет, затем вылил свернувшееся соевое питье в раковину.
Сейчас я уже четко видел водоросли у рифов. Это был огромный длинный цельный кусок, протянувшийся вдоль всего пляжа. Спасатели оставили попытки разрезать его с помощью своих надувных лодок, и в песок, на расстоянии двадцати метров друг от друга, были воткнуты две таблички с надписями «Купание запрещено». Не то чтобы там было много желающих искупаться — пляж был почти пуст. Зловоние отпугивало всех, кроме одинокой дежурной спасательницы и рыбака, который уныло бродил вдоль берега в поисках участка, свободного от водорослей.
— Два старых друга покинули меня, — прошептал я, обращаясь к солнцу; губы мои были сухи, и слова с усилием срывались с языка. Мы никогда не задумывались серьезно о своем будущем, особенно когда были в космосе, среди планет, когда были свободны. Настоящее было для нас всем, у нас не было прошлого, не было будущего. Никто из нас не знал, что ждет нас впереди.
В
